Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
коечто посмотреть и делать это я предпочитаю на улице.
Она скользнула к выходу из ресторана и вышла на крыльцо. Солнце скрылось за домами, после душноватого зала в густой тени было прохладно. Мэри совсем было собралась проглядеть присланные материалы, как вдруг смутное ощущение опасности, снова охватившее ее вне помещения, резко, скачком переросло в явную угрозу. Не разбираясь, в чем дело, она отпрыгнула к двери, из которой вышла только что, но больше ничего сделать не успела.
Федор Одинцов повел головой, разминая шею, слегка потянулся, взглянул на хронометр и недоуменно нахмурился. Пара минут? Интересные у майора Гамильтон представления о парах. Или о минутах. С одной стороны, это, разумеется, не его дело, с другой же… Сержанту не давала покоя куртка, оставшаяся висеть на спинке стула графини. Он решительно встал изза стола и направился к ведущим на улицу дверям. На крыльце никого не оказалось, если не считать здоровенного кота, презрительно удалившегося при появлении человека. Федор пожал плечами, сделал пару шагов, еще раз осмотрелся и повернулся, чтобы снова зайти внутрь, как вдруг под его ногой чтото хрустнуло. Он наклонился, повертел в пальцах раздавленную его ботинком клипсу коммуникатора, чертыхнулся и уже более внимательно оглядел тротуар. Под изрядных размеров вазоном с какимто местным вечнозеленым кустом чтото блеснуло. Секунда – и в его руках оказался широкий браслет, еще минут двадцать назад охватывавший предплечье Мэри.
Даже так… интересно девки пляшут, если снизу посмотреть… Федор метнулся к дверям, чуть не сорвав их с петель, и рявкнул, перекрывая шум зала:
– Все сюда! Бегом, мать вашу!
Через несколько минут у входа в «Каблучок» было куда жарче, чем внутри. Придерживаемый за шиворот хозяин заведения пытался возмущаться и настаивать на присутствии адвоката: у него самым категорическим образом потребовали продемонстрировать записи наружных камер слежения. Прибывший наряд полиции был безапелляционно послан, причем дважды: сначала по матушке, потом – за свидетелями. Хозяин еще раз попытался рыпнуться, но тут у Кречетова, должно быть, сдали нервы. Он и сам, наверное, не мог бы сказать, за каким чертом прихватил со стола массивный нож с пилкой для разрезания мяса, но сейчас это оказалось как нельзя кстати.
– Слушай сюда, мужик, – тихо, но отчетливо прервал он очередную тираду о правах человека и светящем десантникам наказании. – Ты прав. Меня накажут. Обязательно. Но потом. А вот этот столовый прибор я опробую на твоих яйцах прямо сейчас. Ты меня понял? Записи, ну!
Владелец ресторана, почти сравнявшийся цветом лица с тротуаром, повернулся к подчеркнуто индифферентным охранникам и сдавленно – воротник его попрежнему пребывал в крепко сжатой ладони Одинцова – проблеял:
– Покажите господам все, что они захотят увидеть!
Просмотр ничего не дал. Предполагаемый промежуток времени был заполнен рябью помех. Как женщина появилась в дверях, было ясно видно, но дальше – пустота.
Вернулись полицейские. Лысый сержант, которому не мешало бы сбросить килограмм двадцать, а похорошему – и все двадцать пять, подталкивал перед собой охламона из тех, по кому армия не плачет, ибо на кой черт армии такое сокровище? Тощее прыщавое нечто, с длинными сальными патлами и сплошным ковром татуировок на всех видимых частях тела, вяло пыталось отмахиваться, но сержант был неумолим.
– Кончай выпендриваться, дуся, – внушительно пробасил он, отвешивая мальчишке вполне отеческий подзатыльник. – Господам десантникам некогда, у них пропажа случилась. Да не трясись ты, дитятко, нужен ты мне, как рыбе зонтик.
– Ну, это… – начал, запинаясь, сопляк. – Была тут одна… или был, я еще подумал – это мужик или баба, на кой телке такие плечи… и сисек нету почти…
– О сиськах – потом, – перебил его Терехов. – Что б ты еще в сиськах понимая, недоделок. Дальше.
– А что – дальше? Вываливают из переулка двое, эту седую мужик… чернявый такой… только что не на руках тащит, пьянющая, аж копытами шевелить не может. Так он ее в машину запихнул с прибаутками и рванул, будто у него на хвосте квартальный…
– Какая машина? – вступил в разговор Одинцов, отпустивший наконец владельца «Каблучка» и теперь брезгливо вытирающий руку о штаны.
– Черный «Беркут» вроде… Да что я, приглядывался, что ли?!
– Пьянющая? – вопросительно приподнял брови полицейский, обращаясь к Терехову.
– Как стекло была, сержант, когда выходила, – поморщился тот. – Кружка пива за хорошим обедом, да еще на ее роствес… Ерунда, я графиню Сазонову знаю, хоть не близко, а всетаки. Пилот, майор… Не получается.
– Графиииню? – протянул сержант. Его физиономия медленно, но верно каменела. Похоже,
