Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
обмениваясь кивками с заметно постаревшим Фицхью и чуть напряженным Малоуном. Хорошо. Действительно хорошо. И София тоже будет работать в посольстве, что совсем нелишне: как ни хороша семья Сазоновых, а со своими бабушке будет попроще.
Между тем обмен приветствиями завершился, встречающие и встречаемые смешались и медленно двинулись вдоль строя почетного караула вслед за первыми лицами. Мэри на секунду стало искренне жаль гвардейцев – онато знала, какое зрелище предстоит им увидеть через несколько минут. Какникак, заниматься организацией гастролей в Империи прославленной труппы «Дети Дану» пришлось тоже ей. Ага… кажется, началось.
Первым появился красавецтамбурмажор, вытворявший чтото невообразимое своим жезлом. За ним шагали волынщики, казавшиеся здесь, среди людей в форме, диковинными пестрыми птицами. Потом, повинуясь неслышному посторонним сигналу, они расступились, и в образовавшемся широком проходе в ногу, печатая шаг, и при этом словно скользя над полом зала прилета, двинулись вперед знаменитые на всю Галактику танцовщики. Все они когдато служили в ВКС и теперь, в парадных кителях, при всех орденах, были так хороши, что дух захватывало. Это касалось и мужчин, а уж женщины…
Нет, всетаки не зря в Лиге Свободных Планет самыми красивыми женщинами числились именно бельтайнки. На какойто миг Мэри почувствовала укол зависти, но тут же отбросила это чувство в сторону, просто любуясь соотечественницами. Усмехающийся Кемпбелл скомандовал «равнение направо» и майор Гамильтон с удовольствием констатировала, что неподвижность дается почетному караулу с превеликим трудом. Она почти слышала, как замершие по стойке «смирно» парни приказывают самим себе не тянуть шеи вслед проходящим мимо красоткам. Ох, и будет же разговоров в столице…
Три дня спустя, уже после торжественного вручения императору верительных грамот – как же все происходящее в Андреевском зале отличалось от Белого павильона! – Мэри сидела в кабинете Чрезвычайного и Полномочного посла Бельтайна. Кемпбелл на правах хозяина разливал по стаканам привезенный непосредственно из НьюДублина виски и исподтишка внимательно наблюдал за своей гостьей. Чтото не нравилось ему, и он никак не мог понять, что именно. Странная она была, утомленная. Достали, похоже, ее здесь, на Кремле. Крепко достали. Понять бы еще, чем. Хотя… адаптация к штатской жизни всегда проходит не слишком легко, а Мэри Александра Гамильтон оказалась ко всему прочему среди чужаков. Да, по большей части благожелательных. Но все же – чужаков.
Впрочем… не исключено, что и он сам приложил руку к этому выражению брезгливой усталости на ее лице. Кто же знал, что Мэри нравятся далеко не все приобретенные родственники? И что далеко не всем приобретенным родственникам нравится она? Дернул же его черт приказать секретарю посольства проследить, чтобы приглашения на сегодняшний прием были посланы в том числе и графу и графине Денисовым! Услышав о том, что на приеме будет присутствовать ее тетка Лидия, Мэри сначала взвилась, а потом потребовала – именно потребовала! – чтонибудь выпить. И вот теперь они сидели в кабинете посла, и Френсис Кемпбелл положительно не знал, что делать. То есть можно, конечно, попытаться накачать девчонку до прыжка без ориентиров. На ногах она будет держаться, и язык у нее заплетаться не начнет, пилот какникак.
Вот только где гарантия, что настроение, пока что просто смурное, не сменится агрессией? А ведь, пожалуй, может. Они не виделись почти двадцать лет, и предсказать поведение майора Гамильтон премьерлейтенант Кемпбелл не взялся бы. Он, помнится, и с предсказанием поведения кадета Гамильтон в свое время справлялся не слишком хорошо…
– Мэри, – начал, наконец, посол, просто чтобы прервать поигрывающее на нервах молчание, – а ты абсолютно уверена, что на самом деле хочешь принять подданство Империи?
– Не абсолютно, – криво усмехнулась она, с благодарным кивком принимая у него из рук тяжелый стакан с янтарной жидкостью. – Но если я хочу служить здесь в полную силу – а я действительно хочу, – то это просто необходимо. В прямом смысле слова – условие, которое нельзя обойти. Вот и все. Кроме того… Видишь ли, Френсис, – они решили в частной обстановке обращаться друг к другу по имени и на «ты», – за все надо платить. И за чувство прикрытой спины в том числе.
– На Бельтайне у тебя не было такого чувства? – осторожно уточнил Кемпбелл.
– Не было. Не знаю, почему. Должно было быть, по крайней мере в то время, когда я служила в полиции, но вот не сложилось… А здесь все подругому. Та же Лидия не в счет – с такими, как она, я сталкивалась в учебном центре, а потом и в Корпусе постоянно, и ничего. Просто дело, видимо, в том, что в процентном соотношении
