Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
на Кортес… на каком основании, Ираклий Давидович?
Глава имперской Службы безопасности набрал полную грудь воздуха для ответа, но вдруг выдохнул, покачал головой и нарочито спокойно осведомился:
– Тебе когданибудь говорили, что ты засранка?
– Неоднократно, – пожала плечами Мэри. – Засранка, нахалка, поросенок… Но вы не ответили на мой вопрос. Я не ваша подчиненная, не ваша несовершеннолетняя дочь и, тем более, не ваша собственность. Вы можете мне советовать. Вы можете меня уговаривать. Вы можете попытаться изменить мою точку зрения. Но приказать или запретить? Извините, нет. Я рассказала вам о своем намерении посетить Кортес с однойединственной целью: возможно, у вас имеются какието вопросы, ответы на которые вы хотели бы получить. Или задачи, которые вы хотели бы решить. Быть может, есть поручения, которые необходимо выполнить. Но я не спрашиваю у вас разрешения. Не спрашиваю, потому что не нуждаюсь в нем.
– Ты нужна Империи!
– И очень этому рада. Но уверены ли вы, что в данном случае заботитесь именно об интересах Империи?
Цинцадзе, который, положа руку на сердце, не мог ответить на этот вопрос однозначно положительно, мрачно посмотрел на нее изпод насупленных бровей. Однако дерзкую девицу это не смутило: привыкла, должно быть, к недовольству реальных и потенциальных командиров. Вон как глаза сверкают, еще немного – и дырку прожгут. Поэтому князь только махнул рукой, пробормотал нечто среднее между «потом поговорим» и «черт бы тебя побрал», кивнул и вышел из кабинета. Сдаваться он не собирался, и это было очень заметно. Даже со спины.
Мэри с хмурой улыбкой посмотрела на закрывшуюся дверь. Подождав для верности несколько минут, она решительно водрузила Матрену на правое плечо и вышла в сад. Ей надо было как следует подумать и запастись хорошими, выверенными аргументами. В глубине души она признавала правоту отцовского крестного: как минимум половина неприятностей на Орлане произошла с ней потому, что она, почуяв слежку, не обратилась за помощью, полагая себя самой компетентной на планете и в прилегающем пространстве. Сочла расследование отцовской гибели своим личным делом и вполне закономерно огребла. А ведь твердь – не космос, на поверхности ее навыки боевого пилота малоприменимы, а как полицейский оперативник она всегда выступала под прикрытием. Да и было тех выступлений… Но просьба Вапьдеса оценить обстановку на Кортесе по непонятной пока причине казалась ей обязательной к выполнению, а в таких вопросах она привыкла доверять своей интуиции.
Как бы то ни было, больше она без надежного сопровождения в потенциально опасное место не сунется. Хватит строить из себя великую воительницу древности, пора повзрослеть. Да и экипажу надо бы проветриться. Хотя… был один нюанс, смущавший Мэри при составлении планов на ближайшее будущее. Она была вовсе не так уверена в неприступности своих позиций, как стремилась это продемонстрировать Ираклию Давидовичу.
Да, ее начальством он не являлся, но это не значило, что у него не найдется рычагов воздействия на нее. Правда, насколько Мэри успела узнать этого человека, привлекать к решению вопроса ее родню он не станет. По тем же самым причинам, по которым пытается не позволить ей отправиться на Кортес. Так что с этой стороны опасность ей почти наверняка не грозит. Но как бы она ни хорохорилась, два командира у нее на Кремле всетаки имеются. Князю есть к кому апеллировать. И если старшего по возрасту и званию Цинцадзе, скорее всего, беспокоить не станет, то младшего в известность поставит всенепременно, тут уж, как говорится, и к бабке не ходи.
Капитан первого ранга дон Мигель Агилар был угрюм, но деловит. Командиру «Сантьяго» не нравилась сложившаяся ситуация, не нравилась как в целом, так и в частностях. Однако в присутствии военного министра он был весьма ограничен в способах выражения своего недовольства Кроме того, Агилар принадлежал к тому не слишком распространенному в Pax Mexicana типу людей, которые допускают проявление эмоций только после того, как дело сделано и никогда – до.
К сожалению, об Аугусто Фернандесе этого сказать было нельзя. Каким образом этот человек умудрился занять министерский пост, Мэри не понимала. Как не видела и необходимости в многословной тираде, обрушенной доном Фернандесом на головы всех, кто имел несчастье его слушать. Ему что же, просто нравится звук собственного голоса? Так шел бы в актеры, с таким темпераментом в звезды выбился бы моментально…
– Нет, это просто невозможно! Должен быть еще какойто выход! Сеньорита Сазонова, я не сомневаюсь в мужестве и компетентности экипажей, составляющих эскорт «Сантьяго», но их восемнадцать! Восемнадцать!
