Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
ему или рассмеяться, но в конце концов остановил свой выбор на смехе. – Мария Александровна, у меня покамест не было серьезных оснований считать себя дураком, но всетаки не сочтите за труд – озвучьте ход ваших мыслей!
– А все очень просто, – улыбка Мэри была доброжелательной, но холодноватой. – Тем, чье мнение для меня действительно важно, никакие глупости в голову не придут. Что же касается остальных, то по большей части они, я думаю, просто не рискнут чтолибо комментировать. А в случае острой – я подчеркиваю, острой – необходимости мне не составит большого труда объяснить всем желающим, что лесом – это туда, – она ткнула большим пальцем правой руки налево. – Или туда, – такой же жест направо. – Или даже туда, – палец указал за спину. – Но это точно не здесь.
Константин злорадно захихикал, как школьник, которому удалось придумать отличную каверзу.
– Будь вы моей подружкой, я сказал бы, что вы прелесть. Хотел бы я присутствовать при таком разговоре! А что с выгодой?
– Числясь вашей фавориткой, я буду избавлена от необходимости рассматривать предложения, которые я рассматривать не хочу. Правда, есть один нюанс.
– Я даже боюсь спрашивать какой, – рассмеялся Константин.
– Рано или поздно – и скорее рано – я сделаю чтонибудь такое, что по определению не сможет понравиться моему… эээ… сиятельному любовнику. И вам следует заранее решить, как следует относиться к моей выходке. Точнее, какое отношение демонстрировать окружающим.
– Я буду загадочно улыбаться. Устроит?
– Вполне!
Они сидели на скамье в полуметре друг от друга, совершенно одинаково скрестив вытянутые ноги и положив локти на низкую спинку. И когда они переглянулись – два человека, прекрасно понимающие себя, собеседника и правила затеянной игры, – их улыбки тоже были одинаковыми. Мэри мельком отметила эту идентичность, и она ей понравилась. Но в тот момент ей даже не пришло в голову (и совершенно зря), что увидь такое, выраженное в мимике и позах, единомыслие ктото еще – и выводы этот человек может сделать весьма пикантные.
Помощник озеленителя постарался пройти мимо как можно быстрее, чтобы не попасться на глаза наследнику престола, который уж точно не просто так привел даму в столь уединенный уголок. Даму, однако, служащий узнал. И когда (под большим секретом!) рассказывал одному из своих приятелей об увиденном, то – красного словца ради – упомянул, что пара держалась за руки. Приветливость взглядов можно было не додумывать, она и так имела место быть, так что приятель, передавая новость подружке, присочинил еще коечто. А что такого? Ведь не вранье же, так, украшение рассказа…
Отчет об использовании материальнотехнических ресурсов – преизрядная гадость. Особенно если ты его не составляешь, а проверяешь. И вроде бы нет никаких оснований не доверять тем, кто непосредственно приложил к нему руку, но порядок есть порядок. За эскадру отвечаешь ты, отвечаешь как в це лом, так и в частностях. И подписывать отчет тоже тебе. А посему – будь добр, вникай. Деваться тебе некуда.
Никита Корсаков устало потер виски, откинулся на спинку кресла и с изрядным облегчением прикоснулся к сенсору, открывающему дверь в его апартаменты на крейсере. Вот так, без предварительной договоренности, к нему мог зайти только один человек – командир «Александра» каперанг Дубинин, а его Никита был рад видеть всегда. Они знали друг друга еще по Академии. Правда, Капитон был курсом старше, но это не помешало знакомству стать приятельством, а приятельству перерасти в дружбу. После Академии они оказались в одном и том же подразделении, хоть и на разных кораблях, и в системе Веер именно действия Дубинина помогли Никите достичь успеха. Порой Корсакову казалось, что это Капитону следовало бы носить контрадмиральские погоны и командовать «Александровской» эскадрой. Он даже высказал однажды эту мысль в разговоре с другом, на что Дубинин выразительно покрутил пальцем у виска и, на правах старшего товарища, велел Никите не валять дурака. Больше эта тема между ними не поднималась.
Сейчас Капитон стоял в дверях кабинета и сочувственно глядел на Корсакова.
– Что, брат, замучился?
– Не то слово. Головы не поднять. Плюнул бы – да еще отец учил, что мужчина должен отвечать за свои слова, неважно, произнесенные или написанные. А уж если он свое имя под чемто ставит, так вдвойне.
Дубинин, знакомый с отставным каперангом Борисом Корсаковым, понимающе кивнул. Никита был младшим ребенком и единственным сыном в семье, а потому Борис Никифорович пуще всего боялся, что «девки с бабами» испортят мальчишку, и держат его в ежовых рукавицах. «Мальчишка» давно вырос, заматерел, уже почти три года
