Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
на Орлане.
– Ты куда? – тихо, безнадежно, уже зная ответ, спросил Никита.
– К себе. Мне надо подумать. Не над твоими словами, нет. Тут думать не о чем. Подавай рапорт, делай что хочешь, отстранят – так отстранят. Да и тебе тоже не помешает поразмыслить.
– О чем?
– Например, о том, как, в случае моего отстранения, ты будешь отправлять меня на Кремль. Под конвоем? – подругому ведь не получится, можешь не сомневаться. Или о том, кто меня заменит. Сам же говорил на Совете, когда предлагал в качестве эскадр приманки «Александровскую» и «Андреевскую», что они подходят лучше всего потому, что видели, как я дерусь, и ни у кого не возникнет сомнения в моем праве отдавать приказы. Хотя да… – голос Мэри внезапно пропитался сиропом, таким сладким, что казалось – он разъедает слух, как кислота разъедает железо.
– Дину Роджерс «александровцы» тоже видели… пусть не в драке, но рядом с ней, авось прокатит… согласна, этот вопрос снимается. Правда, «Хеопс» никто из действующих капитанов не удержит, а мои девочки и вовсе не смогут работать с кемто другим… Да, конечно, есть еще Элис, ее они воспримут как командира… может быть… но она тоже – вот беда! – находится не в лучшей форме… все силы и умения, говоришь?!
Она дошла до двери, протянула руку к сенсору, постояла и всетаки обернулась.
– Да, и еще. Однажды ты сказал мне, что те, кто не умеет так летать, как летала я до встречи с тобой, – дурнушки. Уверен, что тебе такая нужна, адмирал?
Профессор Эренбург расхаживал по своему кабинету, заложив руки за спину и слегка кланяясь на каждом шагу. Высокий, худой, нескладный, похожий на старого журавля, он выглядел бы забавно, если бы в том, что он говорил, было хоть чтото веселое или хотя бы обнадеживающее.
– На данном этапе мы бессильны. Разумеется, система искусственного поддержания жизнедеятельности может работать сколь угодно долго, но перспективы…
– Что говорят ваши бельтайнские коллеги? – глухо спросил князь Цинцадзе.
Эренбург остановился на мгновение, вскинул было голову, потом пренебрежительно махнул рукой и снова принялся мерить шагами кабинет.
– А что они могут сказать? На родине Марии Александровны с такими, как она, не церемонятся. Даже в том случае, если пострадавший пилот тем или иным способом добирается до этой самой родины. Варвары… вы читали их Устав, ваша светлость?
– Читал, – буркнул Цинцадзе, пристраивая подбородок на сцепленные пальцы рук, локти которых опирались о стол. Фарфоровобледное лицо на экране перед ним было неподвижным и безжизненным, даже жилка на виске не билась. – Вы правы, варварство… неужели ничего нельзя сделать?
Профессор присел за стол напротив князя и кивнул на бутылку коньяку. Ираклий Давидович покачал головой, и тогда старый нейрофизиолог, слегка пожав плечами, налил себе одному. Отпил глоток. Поморщился.
– Единственное, что с гарантией прекратит действие импланта – его извлечение. Но это ведь не нашлепка на затылке и не паутина, лежащая на мозге под костями черепа, во всяком случае, когда речь идет о давней имплантации. Тариссит встраивается в мозг, пронизывает его во всех направлениях, – Эренбург сокрушенно покачал головой. – В случае графини мы имеем положение, обратное тому, которое сложилось после покушения на его величество. Там пострадало тело, получившее повреждения, несовместимые с жизнью. Но мозг уцелел, максимум через год клон дорастет до нужного размера, затем сравнительно простая операция – и Георгий Михайлович снова будет с нами. А ее сиятельство… – Николай Эрикович дернул уголком рта и скрестил руки на груди.
– С телом полный порядок, если не считать того, что мозг не желает иметь с ним – и с окружающей действительностью – ничего общего. Но именно это его нежелание портит всю картину. Извлекать имплант нельзя, это сделает мозг нежизнеспособным. И я пока не вижу способа каклибо переломить ситуацию. Остается только ждать. Ждать и надеяться на то, что в какойто момент дуплексные связи восстановятся. Вот только когда и в каком объеме это произойдет… если произойдет. Правда, следует принимать во внимание тот факт, что графиня – не вполне бельтайнка по происхождению. Не исключено, что ее смешанная кровь сыграет в данном случае положительную роль. Не говоря уж о том, что ее способность к регенерации, хоть и понизившаяся по сравнению с изначальными показателями, всетаки существенно выше общепринятой нормы. Так что перспективы восстановления функций есть. Но сколько времени на это потребуется… Самый долгий бельтайнский эксперимент по поддержанию жизни «сгоревшего» пилота занял около четырех лет. Потом систему просто отключили. Нерентабельнос.
Эренбург поднялся
