Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
что я тебе скажу. Чем сильнее провинился мужчина, тем труднее ему признаться в этом даже самому себе. А уж пойти на примирение первым… так не бывает, Мэри. Поэтому мириться придется тебе.
– А тыто откуда знаешь? – проворчала Мэри.
– Я замужем, командир, – ответила Элис, слегка пожав плечами.
Мириться… можно подумать, она умеет мириться! Она и ссоритьсято не очень умеет. Дурацкое воспитание! Ладно, куда уж тут денешься, придется учиться на лету.
– Хорошо, – буркнула Мэри, вставая с койки. – Убедила. Брысь отсюда, мне надо переодеться.
Добраться до каюткомпании Мэри удалось далеко не сразу. И дело было отнюдь не в попытке навести марафет, каковую она даже не стала предпринимать. Просто по дороге ее перехватил вызов от Грызлова, настоятельно попросившего командира заглянуть на одну из причальных палуб. Она пришла – и обомлела. На носу каждого из десяти занимавших палубу истребителей красовалась нанесенная лазерным резаком эмблема: буква «М» на фоне головы хищной птицы.
– Что это, Грызлов? – Мэри ткнула пальцем в сторону ближайшего корабля.
– Сапсан, госпожа капитан второго ранга. Вы ведь летали на истребителях с таким названием, а птицу что же, ни разу не видели? – Глаза Егора были посажены слишком глубоко для того, чтобы широко их раскрыть и невинно похлопать ресницами, но надо отдать ему должное, парень сделал все, что было в его силах.
– Я не про птицу, я про букву, – Мэри решила быть терпеливой.
– Да мы тут с девочками посовещались… «Александровская» эскадра есть, «Андреевская» – тоже… почему не быть «Мариинской» эскадрилье?
– А меня спросить вам в голову не пришло?
– А вы бы отказались, – усмехнулся Грызлов, под испепеляющим взглядом Мэри слегка попятился и резко посерьезнел: – Мария Александровна, не сердитесь на девчонок. Вы ж для них и царь, и Бог, и матушка родная. Фамилию вашу они принять не могут, ну хоть так…
– Небось и шевроны заготовили? – проворчала она, решив принять ситуацию как есть.
– Никак нет! Но я им подскажу, – Егор перевел дух и улыбался теперь открыто и спокойно.
– Вот что… – улыбнулась Мэри ему в ответ, – проводика меня до каюткомпании, хочу коечто с тобой обсудить.
Убедить Грызлова принять общение на равных у нее пока не получилось. И получится ли – это еще вопрос. Во всяком случае, улавливаемые ею порой обрывки эмоций яснее ясного говорили о симпатии, явно выходящей за дружеские рамки. Вот ведь еще проблема на ее голову…
К облегчению Мэри, их появление осталось практически незамеченным. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: в центре каюткомпании стояли несколько бельтайнок и пели. Самое удивительное состояло в том, что солировала Тара Донован, остальные просто поддерживали ее своими голосами, без слов. Кто бы мог подумать, что эта циничная стерва может быть такой – отрешенной, погруженной в себя, словно полузакрытые бирюзовые глаза видят чтото, недоступное окружающим. Ее голос парил над обступившими ее людьми, обволакивал, звал кудато вдаль…
– Что это, Мария Александровна? – прозвучал в ее голове голос Грызлова, который, узнав о своей способности к невербальному общению, старался всемерно эту способность развивать.
– Хираэт, – так же безмолвно ответила ему Мэри. – Это валлийский термин, довольно сложный для перевода. Как бы тебе объяснить… хираэт – это одновременно и тоска, и мольба, и мечта о несбыточном, и ожидание того, что никогда не случится… Память об ушедших, надежда на встречу, осознание того, что время никого не щадит… Бельтайнцы – своеобразный народ.
Девушки замолчали, и некоторое время в каюткомпании царила завороженная тишина, внезапно взорвавшаяся аплодисментами. Мэри неопределенно хмыкнула. Ох уж эти русские офицеры… научить краснеть Тару Донован – это, скажу я вам, высший класс! Между тем через окружившую бельтайнок небольшую толпу протолкался Георгий Танкаян с гитарой в руках. Чинно поклонившись, он заявил, что хотя кельтик знает весьма посредственно, но все же склонен полагать, что песня, которую он хотел бы исполнить, примерно о том же, о чем пела мисс Донован. Должно быть, русская часть собравшихся знала, о какой песне идет речь, потому что на лицах офицеров появились понимающие улыбки, тут же, впрочем, сменившиеся серьезным выражением. Георгий запел.
Даль – там, где солнцем играет река,
И небо коснулось земли слегка,
И новые сны нам несут облака.
Спи пока… Время уходит…
И каждая точка – дыра в иной мир,
И небо соткано из этих дыр,
Оно, будто белого голубя, Ждет тебя.
А время уходит…
И
