Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
Ответ, бесшабашновеселый и злой, пришел незамедлительно:
– Ну да… а они успеют развернуться, и что тогда? Нет уж, госпожа капитан второго ранга. И потом… хорошие у вас, на Бельтайне, коктейли… отводите людей, сейчас тут будет жарко! – и, уже не скрываясь от командира, ласково, вкрадчиво: – Ко мне… ко мне, мои милые… я так долго вас ждал… я ждал только вас… и теперь моя жизнь вся ваша, без остатка… ко мне…
Мэри сдавленно помянула всех пришедших на ум матерей и, сознательно отсекая от себя то, что должно было вотвот случиться, бросила по циркулярной связи:
– Эскадрам – отход, «Деснице» – цель три!
– Но как же… – спросил ктото, она так и не поняла, кто.
– Грызлов обширялся нашими коктейлями. Где он их только взял… ему осталось минут пятнадцать, не больше. Работаем, не дайте ему погибнуть просто так! Ордеру – цель пять!
Она была уже совсем рядом с пятой целью и начинала процедуру предварительного знакомства с объектом, когда пространство за спиной побелело, и в этой белизне растворились кривоватая улыбка, и смех, и мечта о поцелуе, и упрямое «Да, я псих!»… Руки вдруг онемели, виски сдавило, перед глазами вспыхнула радуга. Вспыхнула – и померкла.
Ход боя был переломлен. И хотя даже мощные светофильтры «Александра» не смогли полностью вобрать в себя яркость вспышки, и на несколько секунд все находящиеся в рубке почти ослепли, Никита, проморгавшись, отчетливо видел, что поле боя остается за русскими и их изрядно поредевшими союзниками. Сейчас Мэри разберется с пятой целью, «Десница» докрошит третью, и можно будет… что?!
Ордер, только что действовавший как единый организм, вдруг вздрогнул и рассыпался, а в выведенном на громкую связь канале тактического координатора зазвучал незнакомый, жутковато спокойный женский голос, говорящий на кельтике:
– Здесь О’Нил. Гамильтон сгорела, повторяю, Гамильтон сгорела. Молодняк я держу, всем корветам – свободный бой. Без Мэри мы «пятерку» вряд ли заарканим, транслируйте этой твари страх, чтобы только пятки засверкали! Эскадра, выпускайте скауты, хоть узнаем, куда привет передать! – в интонациях Элис в какойто момент прорезалось рыдание, тут же, впрочем, подавленное.
Корсаков, чувствуя, как холодеет в груди, открыл было рот, чтобы задать вопрос, но стоящий рядом Савельев опередил его. Только старпом обратился не к пилоту.
– Савельев – Джону Рафферти. Напоминаю вам, лейтенант, что в настоящее время капитан второго ранга Сазонова является офицером флота Российской империи, действие устава ВКС Бельтайна на нее не распространяется. Как поняли меня? – и, после паузы: – Я тебя понимаю, парень. Прекрасно понимаю. Но хамить старшему по званию всетаки не стоит, – еще одна пауза. – Принято. Савельев закончил.
– Петр Иванович? – Никита старался говорить максимально ровно и, кажется, ему это удалось. Во всяком случае, два слова он произнес вполне спокойно, а больше сообразительному старпому и не понадобилось.
– Иногда случается так, что имплант отключает от внешнего мира мозг пилота, принявший слишком большую нагрузку. Такое явление на Бельтайне характеризуют термином «сгореть». Устав их ВКС предусматривает для «сгоревшего» пилота эвтаназию, вот я и поспешил вмешаться. Мда, давно меня так не материли… прямо юность вспомнил.
Савельев пытался шутить, но получалось както не очень. Уж очень мрачным было его лицо.
– Эвтаназию?!
– На Бельтайне считают, что такая ситуация необратима, а быстрая смерть достойнее медленного угасания. «Последняя услуга», так они это называют…
Корсаков кивнул, показывая, что услышал и понял сказанное, и заставил себя вернуться к руководству боем. Обратима ситуация или нет, пойти прахом тому, что уже успела сделать Мэри, он не позволит.
Скауты, выпущенные одновременно всеми уцелевшими кораблями, буквально облепили пятую цель, действительно начинающую маневр разгона перед прыжком. Стрелять корабльматка уже даже не пытался, остатки автоматических штурмовиков, догрызаемые беглым огнем, исчезали в возникающих на обшивке отверстиях. Это было похоже на то, как если бы запись работы фонтана пустили в обратном направлении. Зрелище было почти красивым и совсем не страшным.
Третья цель, методично расстреливаемая «Архангелами», беспомощно висела в пустоте. Она все еще пыталась огрызаться, и даже ухитрилась повредить «Рафаилу» один из маршевых двигателей, но исход был предрешен. С Орлана доложили о выдвижении к ТВД медицинских транспортов и рембаз, до поры до времени державшихся на почтительном удалении. Требовалось снять с кораблей раненых и спешно подлатать то, что поддавалось латанию, поскольку сигнал со скаутов, закрепившихся на обшивке нырнувшей в
