Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
кажется мне, что если рай всетаки есть, то ты там. И отец, и мама, и Келли О’Брайен. Надеюсь, что мне еще остается? У меня большое кладбище, Егор. Очень большое. Я о тех, разумеется, кого я знала, пусть даже и опосредованно. Противниковто в бою я не считала. А кто их считал? И большая часть моего кладбища заполнена теми, кого, как я думаю, Господь принял в Царствие Свое. А тех, кого Он отринул, не так уж много. Значит ли это, что и меня Он когданибудь примет? Как ты полагаешь?
Мэри было грустно. Грустно и удивительно спокойно. Ей казалось, что Егор, где бы он ни был сейчас, слышит ее. Слышит и улыбается своей чуть кривоватой улыбкой. И совсем не сердится на тактического координатора, под чьим началом выиграл свой последний бой.
– Представляешь, я завтра начну разбираться с результатами отбора, который провели мои девчонки. Страшно мне, Егор. Жили себе люди и жили. Плохая, хорошая, правильная или не очень – у них была своя жизнь, привычная и налаженная. Теперь моими стараниями она изменится. И кто знает, к лучшему ли? Я вот не знаю. А ты? Только на Господа уповать и остается, а у меня с Ним отношения… непростые. Ты заметил, наверное. Станет ли Он помогать мне? А ведь без Его помощи вся эта затея… Что же делатьто, а? Вотвот я скажу одним «да», а другим «нет», и этим решу их судьбу. Я решу, понимаешь? А вот есть ли у меня право решать – не уверена. Совсем недавно я делала это, не задумываясь, а теперь даже подступаться боюсь… это слабость, да?
– Это называется взрослением, Мария Александровна.
С усилием повернув голову – влажная от дождя стойка воротника кителя врезалась в шею – Мэри снизу вверх посмотрела через правое плечо. Сначала ее глазам предстали носки огромных растоптанных сапог, давно забывших о щетке, и промокший черный подол. Выше имелся тяжелый серебряный наперсный крест на массивной цепи. Еще выше – пегая окладистая борода и слипшиеся в сосульки мокрые длинные волосы, в которых соли было куда больше, чем перца. Между волосами и бородой располагалось изрезанное морщинами лицо с такими же, как у Егора, серозелеными глазами.
– Как вы думаете, отец…
– Иоанн. Иоанн Грызлов.
– Как вы думаете, отец Иоанн, слышит меня Егор?
Священник ободряюще улыбнулся.
– Слышит. Не сомневайтесь.
– А Господь?
– И Он. Простите, что прервал вас, но давайтека пойдем к дому. Меня племянник за вами отправил, опасается, что вы простынете тут, на ветру.
Опершись на протянутую ладонь – тяжелую, корявую, мозолистую – Мэри поднялась на ноги и осторожно провела рукой по надгробию.
– Пойду я, Егор. Видишь, твои беспокоятся, даже батюшку на поиски снарядили. Я вот что решила. Будет у меня сын – Егором назову. И не спорь. Если бы не ты, ни меня не было бы, ни Никиты… Отдыхай, Егорушка. Ты это заслужил. А я – заслужу ли? Ладно, жизнь покажет. Может, еще и встретимся.
– Встретитесь, – негромко сказал отец Иоанн. – Обязательно.
Третий день тестирования ничем не отличался от двух предыдущих. Собравшиеся в Сизаре – ну и название для города! – добровольцы, прошедшие первичный отбор, терпеливо дожидались приговора ее превосходительства. Честно говоря, задолбали ее уже этим «превосходительством». Что это за манера – закреплять за женой обращение, положенное по чину ее мужу? Ну какое из нее «превосходительство»?
Мэри устало потерла лоб, на секунду сжала двумя пальцами переносицу, помассировала. Пока что работой девчонок можно было только гордиться. Ни один из тех, кого они однозначно занесли в «белый» список, не был ею отвергнут. Молодцы, ничего не скажешь. Хорошо поработали, придраться не к чему. Ладно, хватит рассиживаться. Следующий!
В дверь осторожно протиснулся мальчишка. Мэри знала, что детей младше двенадцати лет здесь не может быть по определению, но этому конкретному персонажу больше десяти не дала бы ни за что. Ладно, посмотрим, что за фрукт. Документы заведомо в порядке, сопровождающий – точнее, сопровождающая – наличествует.
«Привет».
«Здравствуйте, вваше…»
Даже мысленный голос мальчика дрожал.
«Нуну, не надо меня бояться. И вспоминать мои титулы и звания не надо тоже. Обойдемся. Меня зовут Мария Александровна. А тебя?»
«Вениамин».
«Красивое имя».
«И ничего не красивое! Представляете, как меня дразнят? И Веником, и Витамином…»
Да уж… Мэри вспомнила годы, проведенные в Учебном центре, а потом в Корпусе. Такого – маленького, тощего, лопоухого, конопатого, с заковыристым именем – грех не дразнить. Бедолага.
«Ты не переживай, Вениамин. Меня знаешь, как дразнили? Ужас! А уж сколько драться приходилось!»
«Вы тоже дрались? Правда?»
На лице мальчишки восхищение смешивалось с недоверием.
«А ты как думал? Если я – девчонка,
