Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
в приемной.
– Пусть Вениамин идет с нами, ему тоже завтрак не помещает.
– Так это ж второй будет? – А ничего девонька, соображает. Заботится. Может, и приличная мамаша выйдет, чего только в жизни не случается!
– Да хоть бы и третий. Сергей, мы прогуляемся. Извините, дамы и господа, я вынуждена на время прервать собеседование, но как только вернусь, мы продолжим.
– Продолжите, а как же. Если я разрешу. А ты куда смотришь, красавец?
– Не ругайте лейтенанта, Варвара Семеновна, он хороший!
– Хороший! Пусть роды принимать учится, хороший. С такой командиршей в самый раз пригодится. Ну, чего столбеешь, мужик?! Делать – вы тут как тут, а за бабой в тяжести доглядывать – нету вас! Какого еще врача, я тут врач!
Ага, сообразил. Стойку сделал, глазами ест. Значит, небезнадежен. Уже хорошо. Ах, сопровождающий! Давайка с нами. Тоже перекусишь. Или посмотришь, это уж тебе решать. Твое дело маленькое: следить, чтобы все по уму было.
Лейбконвоец? Ну, ты, милая, по всему видать, совсем высоко летаешь. Только тут уж дело такое: высоко, низко ли, а «мамочка» все кричат. Кто не ругается. Тыто, я думаю, как раз ругаться будешь. Такими словами, каких Венечке знать совсем не положено. Ну да, ну да… у вас там, в Новограде, да адмиральская жена… и не заметишь, как родишь. А все ж готовиться нужно.
Чего? Ну… надо подумать. Садиська. Ты что? Овсянка – первое дело! И грудка куриная. Белок нужен. А вот хлеб лучше поджарить, на открытом огне. Тут такое делают, не переживай. А если бы и не делали! Для такого случая расстараются, ничего с ними не станется. Куда за соусом потянулась?! Беда с первородками, совсем никакого соображения! С острым надо погодить, до выяснения. Такто ты здоровая вроде, да ведь все вы здоровые, пока не больные.
Ты смотри, я ведь соглашусь, десять раз раскаешься! Ну, дело твое. На Кремль – так на Кремль. И к Венечке поближе. Тут и без меня обойдутся, а за тобой, смотрю, глаз да глаз нужен. Супругуто сообщи. Пускай имя придумывает, чтобы ты себе голову не забивала. Все ж при деле будет. Хотя дело свое он уже сделал, причем качественно. Так что пусть именем озаботится. Ну ты даешь. Нельзя же так. Тебе беречься теперь надо, а ты все на себя взваливаешь. Гм… а согласится мужто? Вот оно что… Молодец, это правильно. Нуну, что это у нас глазки на мокром месте? Нечего плакать. И беспокоиться нечего. Все будет хорошо. Я знаешь, скольких приняла? И твоего приму, не волнуйся. Или твою. Кого Бог пошлет!
Шесть лет назад.
– Молодец, Борис! Молодец! Отлично! У тебя все получается, только надо чутьчуть быстрее! А ну, еще раз! Егор, помоги брату!
Мэри отвернулась от окна, за которым Майкл Хиггинс гонял ее сыновей по сооруженной в саду полосе препятствий, и с улыбкой окинула взглядом расположившегося в кресле Северцева. Старший лейтенант – Константин говорил, вотвот капитаном станет – сидел несколько скованно, явно опасаясь потревожить двух кошек, пригревшихся каждая на своем колене. Вот ведь… по отношению к ней самой Мэри удалось избавиться от чинопочитания, так мужик на Матрену с Котофеей переключился. А те и рады, засранки.
– Эти мальчишки – мор, глад и Божья кара за все мои прегрешения. Бывшие, настоящие и будущие. Как с ними Майк справляется – ума не приложу. С другой стороны, справлялся же он со мной, О’Нилом и еще десятком таких же, как мы.
– Мастерство не пропьешь, – философски заметил Северцев.
– А я тебе о чем толкую? – обрадовалась она направлению, в котором свернул разговор. – Так ты поедешь со мной?
– Слушай, Мария Александровна, может, я один съезжу, без тебя? Ракитин – это такая клоака…
Мэри слегка поморщилась, потирая ноющую поясницу. Вот как ему объяснить? Чтобы и без обид, и с пользой для дела?
– Меня Дан знает. И вроде бы уважает, и саму по себе, и как жену адмирала Корсакова. А ты – незнакомец. И сколько ты перед ним орлом своим ни размахивай… менято он не запустит, как бумажную птичку, просто не станет, а тебя – запросто. Тем более что весовые категории у вас, мягко говоря, разные. Летите, голуби, летите!
Графиня несколько раз взмахнула руками, как крыльями. Выглядело это – в сочетании с остальными параметрами – довольно забавно. Но ее собеседник, похоже, ничего смешного не увидел. И не услышал.
– Ну да! – возмущенный до глубины души, Сергей даже пошевелил коленом, на котором возлежала Котофея. – А тебе никто не говорил, что чем больше шкаф, тем громче падает?
– Неоднократно. Но мнето не нужно, чтобы пернатые порхали и мебель рушилась. Я хочу, чтобы ты посмотрел на своего потенциального бойца. У тебя против Терехова есть какието принципиальные возражения?
– Принципиальных – нет. Если он действительно не пропил мозги и реакцию
