Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
а «ваше высокопревосходительство». Вовторых, человеку даны: глаза – два, рот – один. Как думаешь, зачем? А я тебе скажу. Затем, что смотреть надо вдвое больше, чем говорить.
– А если двух глаз недостаточно, – Мэри слегка прищурилась, – то всегда можно проделать третий. Для комплекта и гарантии. Э?
– Полиция! – громыхнуло от дверей. – Всем оставаться на своих местах! Оружие на пол!
– Лейбконвой! – почел за лучшее внести ясность Северцев. Над его раскрытой ладонью грозно полыхал императорский орел. – Отставить. Все в порядке, господа, конфликт уже улажен. Не так ли, ваше высокопревосходительство?
– Думаю, да, – Мария Александровна Корсакова спрятала пистолет и кивнула Терехову. – Пошли, Дан. Мы с тобой оба офицеры и привыкли терпеть все: грязь, скуку, дрянную выпивку… но хамство обслуживающего персонала? Фи! И еще раз – фи!
2578 год, август.
За поворотом коридора Мэри перестала демонстрировать удовольствие от встречи с Тереховым и тяжело вздохнула:
– Как же он меня достал, сказать кому – не поверят. Ты на редкость вовремя, Дан.
– Надеюсь, что вовремя, – процедил тот, избавляя лицо от простодушного выражения и становясь предельно серьезным. – Второй пропал.
– Как – пропал?! – шепотом ахнула графиня. «Вторым» для краткости лейбконвой именовал великого князя Константина. Послезавтра он станет «Первым», а пока…
– А вот так, – явно встревоженный Терехов неловко пожал плечами и почти потащил ее за собой, стремясь увести подальше от любопытных глаз и ушей. Куданибудь, где не надо будет держать лицо и получится сосредоточиться на действительно важном. – На столе в кабинете коммуникатор лежит, а самого нету.
– А вы куда смотрели, так вас и растак?! – Только этого и не хватало! Не было печали, да черти накачали…
– Маш, ты не рычи, ты думай. Потом кусаться будешь, ладно?
– Обстоятельства! – коротко бросила она, дружелюбно кивая очередному встречному и решительно сворачивая к одному из боковых выходов в парк.
– Ушел к себе, велел не беспокоить. Митрофанов сидел в приемной. Сиделсидел, потом до лопуха дошло, что метка с час вообще не двигается. Поскребся. Никакой реакции. Приоткрыл дверь, сунул нос. Пусто. И что самое интересное, сканеры ничего не засекли.
В этомто, с точки зрения Мэри, ничего интересного не было. Зря, что ли, его высочество в последнее время взял моду шушукаться с Рори О’Нилом? Вот уж кто ломовикзатейник, прости господи!
– Ладно, я все поняла. От меня ты чего хочешь?
– Маш, ну у тебя ведь есть номер резервного коммуникатора? Который, типа, суперпупер личный и секретный. Естьесть, что я, тебя не знаю? Ты только выясни, все ли в порядке… а с меня – коньяк! – Даниил редко когото умолял, но если доходило до дела, получалось у него это виртуозно.
– Разоришься на коньяке, Терехов, ох, разоришься! Это если я еще возьмусь помогать вам, остолопам. Могу, кстати, и не взяться. В целях профессионального обучения и чтобы впредь соображали быстрее.
– Ничего, коньяк я с Митрофанова стрясу. Мария Александровна, ну хватит уже, ну время дорого, что ты из меня жилы тянешь?
Мэри вздохнула и, отвернувшись от капитана, ткнула соответствующий сенсор на браслете.
Пять лет назад.
– Вы уверены?
Константин медленно поднялся изза стола, жестом предлагая Софии Гамильтон оставаться на месте. Покосился на «Семью». Поймал себя на том, что немного странно и, пожалуй, волнующе – видеть в одном помещении обнаженный портрет и строго, с большим вкусом одетый оригинал.
– Совершенно уверена.
– И что, повашему, надо делать? Что могу сделать лично я? Ведь вы пришли ко мне не просто поделиться подозрениями? – Если эта дама думает, что у Марии постармейский синдром, пусть думает так и дальше. А может быть, и он тоже имеется, просто одно на другое наложилось.
– Разумеется, – от Софии не укрылся ни взгляд, брошенный на картину, ни еле заметное передергивание плечами, и она почти против воли улыбнулась. – Мэри нужна работа. Нормальная работа, не синекура в какомнибудь благотворительном фонде. Конечно, выполнять особые поручения вашего высочества жена и мать не сможет, это, как выражается мой зять, ясно даже и ежу. Однако вы, я думаю, сумеете найти должное применение ее неуемной энергии. Иначе в один далеко не прекрасный – и, боюсь, довольно близкий – день мою внучку найдут в ее кабинете с выпавшим из руки пистолетом и мозгами, украшающими стены.
– Сомнительное украшение, – поморщился Константин. – Хорошо, миз
Гамильтон, я все понял. Можете быть спокойны, я
