Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
волосам.
– Я прожила с твоим отцом одиннадцать лет. А знакома была и того дольше. Мне ли не знать, что и в каких выражениях он мог сказать по тому или иному поводу! Господин Рокотов! – повернулась она к офицерувоспитателю.
– К вашим услугам, – коротко дернул тот головой.
– Помоему, все ясно. Решать, что делать дальше, разумеется, вам и только вам. Однако, как показывает мой опыт, за такое надо бить морду. Я бы обязательно набила. Сразу и как следует. Чтобы впредь было неповадно.
– Госпожа Корсакова! – взвилась мать Ярцева. – Вы что же, одобряете…
– Одобряю, – отрезала Мэри, мельком покосившись на расфуфыренную матрону, рядом с которой выглядела в своей повседневной форме почти нищенкой. – Помолчите пока, сударыня, до вас очередь еще дойдет. Не надейтесь, я о вас не забыла и не забуду. Теперь ты, Егор. Я считаю, что ты молодец. Вступиться за честь семьи – право мужчины и его обязанность. Повторяю, с моей точки зрения ты поступил правильно. Но есть еще такое понятие, как «дисциплина». Поэтому хватит дуэлей. Повторяю, на сегодня – хватит дуэлей!
Капитан Рокотов безуспешно пытался выдать взрыв хохота за кашель. Егор ухмылялся, не обращая внимания на кровоточащие губы. Госпожа Ярцева окаменела, а вот на лице ее сына, как с удовольствием заметила Мэри, появилось выражение глубокой задумчивости. Чем оно было вызвано – сентенцией о чести семьи или уточнением срока моратория на дуэли – не так уж и важно. Главное, думать он всетаки умеет. Уже хорошо.
– Валерий Витальевич, я вам еще нужна?
– Нетнет, Мария Александровна, я выяснил все, что хотел. Спасибо, что нашли время и помогли мне разобраться. Вы, двое! – Рокотов грозно поглядел сначала на одного провинившегося кадета, потом на другого. – Марш на гауптвахту. Доложитесь дежурному. Сроки пребывания я уточню позднее.
Когда мальчики в сопровождении дневального ушли, Мэри выразительно посмотрела сначала на офицеравоспитателя, потом на свою противницу, которая все еще порывалась чтото сказать. Впрочем, порывалась довольно вяло.
– С вашего позволения, Валерий Витальевич, я хотела бы побеседовать с госпожой Ярцевой. Не могли бы вы предоставить нам ваш кабинет? Всего на несколько минут, прошу вас.
– Но… конечно, располагайте этим помещением сколько угодно. Я буду внизу.
С этими словами Рокотов вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь.
Графиня Корсакова молчала. Молчала и ее оппонентка, не рискуя начинать разговор под тяжелым, как могильная плита, взглядом.
– Госпожа Ярцева! – начала, наконец, Мэри, когда сочла, что психологическая артподготовка проведена в должной мере. Вон, даже капли пота выступили на побледневшем лице записной красавицы. И косметика поблекла. – Мальчишки есть мальчишки. Они вечно задирают друг друга, и ничего выходящего за рамки в самом сегодняшнем происшествии нет. Ненормально другое. В возрасте наших сыновей вопросами происхождения дети интересуются только тогда, когда их науськивают взрослые. Вряд ли Леонид сам додумался до оскорбления, которое нанес Егору. Значит, он услышал его от когото, чье мнение имеет вес в его глазах. Уж не от вас ли?
– Послушайте, Ма…
– Я еще не закончила, сударыня! – Мэри повысила голос. Каждое раздельно произнесенное слово впечатывало ее противницу все глубже в кресло. – Ваши инсинуации задевают слишком многих людей. Будь в том, что вы сказали своему сыну – или при нем, неважно – хоть слово правды, это значило бы, что я – шлюха, мои дети – ублюдки, мой муж – рогоносец… это мелочи, поверьте. А вот какую роль вы отвели одному из ближайших друзей Никиты Борисовича? Его императорское высочество великий князь Константин Георгиевич, наследник престола Российской Империи… он – в ваших глазах, в ваших мыслях – кто?!
– Мария Александровна, вы все не так поняли! – почти взвизгнула Ярцева, приподнимаясь, и снова рухнула на подушку сиденья, словно у нее отказали ноги.
– Я поняла достаточно. У меня уйма разнообразных качеств, но глупость не относится ни к моим недостаткам, ни к моим достоинствам. Так вот что я вам скажу. Не будучи, повторяю, глупой, на чужую глупость я склонна смотреть сквозь пальцы. В конце концов, отсутствие ума скорее беда, нежели вина. Однако если слух о подоплеке сегодняшнего происшествия распространится, я вам не завидую.
Мэри немного помедлила, прикидывая, как получше донести свои соображения до сознания (или бессознания) этой курицы.
– Общеизвестно, что за поведение детей ответственны их родители. В данном случае, вы и ваш муж. Не думаю, что разбирательство по этому вопросу ему понравится. А уж как оно не понравится Адмиралтейству… и его высочеству… такие вещи здорово тормозят карьеру, знаете ли. Сильные
