Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
потому что ты – муж моей родной тетки и решил сделать мне приятное. Непонятно только одно: с какого перепугу комуто вообще пришло в голову, что моя свобода хоть зачемлибо нужна его высочеству? Если моя НЕсвобода не смущала его все те годы, что я якобы была его любовницей?
Она пыталась не допустить в голос и тени эмоций, но едкий сарказм прорывался через деланую невозмутимость.
– И вообще… нашли, видите ли, Елену Клеопатровну… войну изза меня еще объявлять не собираются? Лет так на десять?
Поднявшись с кресла, в котором сидела, поджав по обыкновению ноги, Мэри подошла к выходу на балкон. По внешним стеклам медленно ползли дождевые капли. Сначала – медленно. Потом они сливались и начинали двигаться все быстрее, а ближе к полу уже неслись во весь опор, спеша присоединиться к своим товаркам, образовавшим мелкие лужицы на узорчатых плитках.
Черт, ну не может же быть, чтобы все вокруг рассуждали так же, как Демидов? Хорошо дождю: все, происходящее с ним, подчиняется исключительно законам природы. И нет ему дела до человеков с их глупыми выдумками.
– Ты ведь помнишь похороны Никиты? – негромко спросил за спиной Зарецкий.
Она кивнула, все так же разглядывая причудливые узоры, вычерчиваемые дождем на стекле.
– Что происходит, поняла? Я про дипкорпус.
– Разумеется. Знаешь, я страшно разозлилась тогда. Как минимум нечестно стрелять по даже не сидящей – подбитой птице. А с другойто стороны: работа у дипломатов такая. Интересно, кто первым додумался, что если соболезнования личному помощнику великого князя передаст ктото хорошо ей известный, то из этого в будущем может выйти толк? Кризисная ситуация, старые… ну, если не друзья, то добрые знакомые…
Мэри действительно размышляла над этим, и не только предыдущей ночью. И вывод, к которому она приходила раз за разом, особой чести графине Корсаковой не делал. В сходных обстоятельствах она сама поступила бы точно так же. Не слишком порядочно? Это еще мягко сказано. Эффективно? С большой долей вероятности – да. А потому вполне применимо, и к черту сантименты.
– Те, кто решил прислать людей, которых ты помнишь и к которым хорошо относишься… непонятно только, как Паркерто в компанию затесался? Логичнее было бы, если бы прилетел Джеймс Уортон…
– Паркер старше по званию и всегда был затычкой каждой бочке, – перебила Мэри свояка. – Придурок редкий, но поговорить любит и умеет. А служба в посольстве – недурной венец карьеры. Вроде и при деле, и большого вреда не причинит, и под ногами путаться не будет. Джимми нужен действующей армии, Паркер – нет.
– Спасибо. Я, в общем, так и предполагал. Так вот, вольно или невольно тебе подложили свинью. Многие решили тогда, что все эти пляски вокруг графини Корсаковой имеют отношение не к служебному ее положению, а к личному.
– Дураков не сеют, не пашут – сами рождаются, – потирая ноющие виски, Мэри развернулась лицом к присутствующим. – А вот интересно, почему никто не додумался до того, что Никиту убила я? Ну или заказала. Напрямую, минуя СБ.
Зарецкий задумчиво рассматривал стоящую у балконной двери женщину. Сказать? Не сказать?
– Если ты о том, что челноки поставляются концерном «Мамонтов»… а там работает твой закадычный приятель, преданный лично тебе человек и большой мелкий пакостник Рори О’Нил…
– Именно об этом.
– До этой версии додумался как минимум я. Более того, я ее проверил.
– И? – Мэри, обернувшись наконец, надменно приподняла левую бровь.
– Ну ты же здесь, а не в камере.
– Дядь Вась, – в ее голосе звучала снисходительная усталость. – Ты мне только одно скажи – самто ты в такой расклад веришь?
– Верят в церкви, – внушительно уронил генерал. – А я – СБ, мне знать по должности положено.
Сидя за столом и не вмешиваясь до поры до времени в разговор, Константин внимательно наблюдал за Марией. Еще до прихода графини Корсаковой он попытался предсказать ее реакцию в том случае, если вопрос о личной причастности вдовы к гибели мужа всетаки всплывет. Великий князь ожидал гнева. Или – недоумения. Или даже нервного смеха. Собственное изложение версии возможного убийства и хладнокровное «И?» в ответ на сообщение о произведенной проверке в список не входили.
Что ж, следовало признать, что за дюжину лет знакомства и четыре с лишним года совместной работы он так и не научился понимать логику этой женщины. Иногда ему казалось, что логика отсутствует вовсе. Хотя… если ответ правильный, какая разница, каким путем к нему пришли и как трансформировался для его получения вопрос.
Интересно в данный момент другое: найдет ли Мария то же решение, которое родилось у них с отцом и Зарецким? И как она к нему отнесется? Этот разговор, возможно, никогда бы не состоялся,
