Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
изменилась. Неожиданная здесь, березовая рощица словно светилась изнутри. Белесая трава казалась покрытой инеем. В центре явно накрытого силовым полем озерца на засыпанном самым настоящим снегом островке предавался лени полярный медведь. За холмом, покрытым вывезенными с Алабамы уайткэтами, располагался пруд, заросший белыми водяными лилиями с почти прозрачными лепестками. Там, где не было цветов, по зеркальной глади величаво скользили силуэты лебедей. Двойные силуэты, потому что каждой птице сопутствовало ее отражение. А на противоположном берегу пруда сидел в белом кресле под белым навесом хозяин всего этого великолепия, кормивший с руки белоснежного павлина.
Кар опустился поблизости от навеса, и Константин вышел на белый песок. Одетый в белое – конечно же! – слуга подал императору платок, которым тот вытер руки, и повелительно поцокал языком. Павлин развернул хвост в ослепительный веер, презрительно покосился на пришельца и удалился, а Лин Цзе поднялся на ноги и приветствовал гостя легким поклоном.
– Присаживайтесь, Константин. Вы позволите обращаться к вам так? А вы зовите меня Цзе. Если мои аналитики правы – а ошибаются они крайне редко – нам предстоит еще не один год иметь дело друг с другом, так что не стоит тратить время на церемонии.
Такого Константин не ожидал, хотя в логике его собеседнику отказать было невозможно. Но как же нормы? И правила? Традиции, наконец?
– Как вам будет угодно… Цзе.
И началась беседа. Неспешная, вкрадчивая, на полутонах. Так искусные фехтовальщики медлят, прощупывая противника, пытаясь понять, чего от него можно ожидать, а чего ждать бесполезно – не дождешься. Ситуация осложнялась (а может быть и упрощалась) тем, что они вне всякого сомнения нравились друг другу: император и наследник престола. Повелитель огромной Империи и будущий повелитель еще более огромной. Почти ровесники – Константин был семью годами старше по календарю, но определенно моложе в том, что касалось правления. Два человека, которые повидали виды. Пусть разные, но их было вполне достаточно для достижения взаимопонимания.
– Везение – понятие относительное, – задумчиво говорил Лин Цзе. – Повезло ли мне двадцать четыре года назад? Я до сих пор не всегда бываю уверен в этом. А уж поначалу нередко бывали дни, когда я от всей души проклинал мастерство госпожи Гамильтон, сохранившее мне жизнь и приведшее на Яшмовый трон.
– Думаю, что понимаю вас, – кивнул Константин. Исходящие от крохотных плошек с острыми закусками ароматы таяли в предвечернем воздухе. От пруда тянуло свежестью и чуть заметным запахом тины. – Власть это работа, а большая власть – большая работа, и пресловутый «груз ответственности» не только и не столько литературный оборот. Этот груз действительно давит.
– Вижу, вы представляете, о чем идет речь. И я не удивлен. Регентство в какойто степени накладывает даже большую ответственность, чем собственное правление. Ведь в этом случае приходится соотносить свои решения с тем, как поступил бы на вашем месте тот, кого вы замещаете. И исходить не только из собственного понимания ситуации и предъявляемых ею требований. Большая работа, согласен. Даже для того, кто всегда знал, что эта работа ему предстоит и готовился к ней всю жизнь. Я немного завидую вам, Константин, – несколько неожиданно завершил свой пассаж император.
Имя своего собеседника он произносил не то чтобы по слогам. Просто раздельно. Кон Стан Тин.
– Завидуете? И что же служит предметом вашей зависти?
– Время. Подготовка. Люди.
Казалось, Лин Цзе не собирается развивать тему. Константин же, в целом примерно представлявший себе, что имеет в виду его собеседник, тоже предпочитал молчать, любуясь прудом.
Гдето вдалеке незнакомая птица назойливо высвистывала один и тот же мотив. Поднявшийся ветер наморщил водную гладь и тут же стих. Отражения лебедей, исказившиеся было, снова стали безукоризненными и четкими, как на картине.
– И происхождение, конечно, – негромко продолжил император, прерывая затянувшееся молчание.
Великий князь слегка приподнял брови:
– И чем же мое происхождение лучше вашего? Выто, кстати, были сыном правящего императора, а в момент моего рождения…
– В момент вашего рождения ваш отец был единственным наследником, а вы – его старшим и долгое время единственным сыном. У меня же было восемь братьев. Братьев, рожденных Императрицей и Второй женой. Традиции Небесной Империи таковы, что Третья жена мало чем отличается от простой наложницы, ее дети – это ее личное дело.
Неслышно подошедшие слуги расставили на столе горячие блюда, заменили узкогорлые кувшины с вином и растворились среди деревьев.
– Еще один принц… не люблю
