Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
кресла.
В дверях немедленно возникла давешняя девица.
– Цинчжао, госпожа озябла. Принесите покрывало и горячий чай.
– Да, господин. Подогреть вино?
– Обязательно. И поторопите с ужином.
Девушка поклонилась и исчезла.
2578 год, август.
Великий князь дождался, пока метрдотель закроет за ним дверь ложи, и с облегчением снял порядком поднадоевшие очки. Судя по всему, его внешний вид вызвал у графини Корсаковой чтото вроде веселого удивления: она с явным трудом не позволяла приветливой улыбке перерасти в хохот.
– Смейсясмейся! – проворчал Константин. – Между прочим, организуя маскировку, я брал за образец твои методы.
– Костя, это кошмар! – выдохнула, наконец, Мария сквозь прижатую к губам снятую перчатку. Гдето в ее горле, а то и в груди, булькало сдерживаемое хихиканье.
Безобразие требовалось немедленно пресечь, и великий князь подошел к вопросу творчески. Первым делом он обогнул стол и протянул руку, одновременно просительно и непреклонно. Отнятые от губ пальцы церемонно легли в его ладонь, и он подчеркнуто неторопливо поцеловал – сначала их, а потом уголок улыбающегося рта. Столь же неспешно Константин поднял голову и успел увидеть мелькнувшее в женских глазах разочарование. Ухмыльнулся. Такто, милая, в эту игру могут играть двое.
– Ты выглядишь усталой.
– Так и есть, – пожала плечами Мария. Разочарование так быстро уступило место хладнокровной насмешке, что казалось – оно просто почудилось. – Я уже собиралась домой, как вдруг выяснилось, что вместо спокойного вечера в обществе кошачьей братии мне надо спешно менять внешность, переодеваться и тащиться за семь верст киселя хлебать. Тебе не стыдно?
– Стыдно, – кивнул Константин. – Но в меру. Во всяком случае, мне явно недостаточно стыдно, чтобы перебить аппетит.
– Ну так приступай!
И он приступил, в который раз удивляясь тому, насколько точно графиня Корсакова умеет улавливать его настроения и желания, даже невысказанные. На столе были не то чтобы его любимые закуски. Просто те, которые он хотел съесть именно сегодня. Причем сам Константин понял это, только когда увидел блюда, элегантно расставленные на до хруста накрахмаленной скатерти.
Некоторое время в ложе было тихо, но великий князь прекрасно понимал, что это ненадолго. Ему милостиво давали утолить первый голод, но можно было не сомневаться – допроса не избежать. И действительно, стоило ему отложить вилку, как Мария сделала то же самое и требовательно уставилась на него темносиними – сегодня – глазами.
– Так что это был за побег из курятника, позволь поинтересоваться? – с едва ощутимым недовольством в голосе осведомилась она. – Проделано было блестяще, не спорю, но – зачем?
– Я решил устроить себе мальчишник. Имею право?
– Имеешь, конечно. А почему именно мальчишник? И почему в одиночестве? Я, как ты понимаешь, ни на одном подобном мероприятии не была. Но судя по тому, что мне известно об этой традиции, ты выбрал какойто уж очень нетривиальный способ провести время. И потом… раз уж речь зашла о мальчишнике… его полагается устраивать непосредственно перед свадьбой, разве не так? И почему же я, твой личный помощник, ничего не знаю о предстоящем торжестве?
Интонация, ровная поначалу, теперь переливалась и вспыхивала нескрываемым ехидством.
Константин взял бокал с вином, покачал его в руке и слегка коснулся им кромки бокала Марии.
– Послезавтра… точнее, уже завтра я венчаюсь со всей Империей. Так что да, именно мальчишник.
– Нервничаешь? – теперь в ее голосе звучало искреннее сочувствие.
– Скорее, беспокоюсь.
– Не о чем, поверь. Вот увидишь, это будет удачный брак.
– Думаешь? – он недоверчиво склонил голову к плечу.
– Убеждена! – твердо ответила Мария.
Около пяти месяцев назад.
Покои заполнял полумрак, создаваемый богатыми драпировками и светом нескольких фонарей, сделанных из разноцветной, причудливо расписанной бумаги. Вряд ли внутри были свечи, но впечатление складывалось именно такое. Обстановка весьма располагала к некоторой интимности и обсуждению вопросов, не предназначенных для чужих ушей, однако…
Дорогуша, что это пришло тебе в голову? Зачем тебе понадобилось приглашать его на ужин? Ты же не любишь двусмысленных ситуаций! Ну да, ну да: соскучилась… и «Снежная Королева» давно уже не действует… но он же твой друг! И начальник. Сюзерен, наконец! Ты вообщето подумала о том, что будет, если он чтото предпримет? Как тебе реагировать – решила? И какой дурой ты будешь выглядеть в собственных глазах (и в его, кстати), если
