Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
реальным – рука Марии в его руке. Они стояли и смотрели: счастливые дети, увидевшие волшебство.
Но вот все закончилось. Ночная тьма властно поглотила окружающее пространство. И остались только два человека на террасе. Взрослые. Не дети.
– Думаю, графиня, в самое ближайшее время вам предстоит переменить род занятий, – заметил Константин, когда вес обрушившегося на плечи молчания стал нестерпимым.
– Я в курсе, ваше высочество, – сухо и отстраненно, в тон ему, отозвалась Мария. – Хотя до сих пор не вполне представляю, что именно требуется от первой статсдамы. Помимо умения лавировать в придворных хитросплетениях, которым я, увы, не обладаю.
– Речь не об этом. Статсдама, пусть и первая, слишком мелко для вас. Я подумываю предложить вам пост… – он помедлил, собираясь с духом, – пост императрицы.
– Вот как?! – ее голос звучал ровно, выражая лишь легкое удивление. – Любопытно… именно пост?
– Пост. Положение. Титул. Статус. Называйте, как хотите. Ну и, разумеется, руку и сердце.
Тишина разлилась вокруг, остановила шелест ветра в ветвях сосен, пробежалась кошачьими коготками по струнам нервов, ударила в уши.
– Гм… самое странное предложение о трудоустройстве, какое мне когдалибо поступало. И этот пункт о сердце… зачем он вам?
– Иначе просто не интересно.
– Но ведь подобный… эээ… ангажемент требует взаимности, нет? Ваше сердце – в обмен на мое. Вы твердо уверены, что у меня есть чем меняться?
– Я знаю вас давно. Очень давно. И, смею надеяться, достаточно хорошо. Так что – да. Уверен.
Аромат благовоний, ставший за последние дни привычным, но от этого не менее раздражающий, назойливо лезет в ноздри. Не такой сильный, чтобы чихнуть, он и не настолько слаб, чтобы его игнорировать. Сандал… и чтото еще. Но что?
Розоватый свет единственного светильника пробивается сквозь сомкнутые ресницы. Ровный свет. Даже ночной мотылек не пытается – не смеет? – нарушить благостный покой свечения. Тело ноет, удовлетворенно, сладко. Руки тяжелые, не поднять. Кружится голова. И шепот. Дремотный шепот на грани слуха, завораживающий, черный, как дорогой шоколад, и такой же искушающий:
– Как же в сети свои вы меня заманили… Я четвертую ночь пью во славу Марии… Пряный запах плывет бузины и сандала… И ликует, и пьет, веселится Магдала…
– Ничего подобного, – решила она внести ясность. Саднящее горло не слушалось, в ушах слегка звенело. – Я никогда и никуда тебя не заманивала. Спорить будешь?
– Не буду, – усмехнулся гдето рядом Константин, и она, наконец, заставила себя приподнять налившиеся свинцом веки. – Твоя правда. Никогда, никуда и ничем не заманивала. Тем и заманила.
– Странная логика… хорошо, тебе виднее.
Мэри всетаки нашла в себе силы повернуть голову влево. Константин полусиделполулежал рядом с ней, опираясь на локоть и осторожно, почти не прикасаясь, обводил кончиками пальцев контур лица. Когда Мэри посмотрела на него, ее щека уютно легла в мужскую ладонь, а с предплечья многозначительно ухмыльнулся выколотый череп в тяжелом шлеме – представители правящей семьи традиционно служили в бронепехоте. И далеко не на всех планетах Империи служба эта была формальностью. Константин, кстати, до полковника дослужился. И, насколько она его знала, вряд ли дело было только и исключительно в происхождении.
Да уж, подруженька, оба вы одним миром мазаны, оба хороши. Татуировка – и татуировка. Солдат – и полицейский. Полковник – и… полковник?
Они – вдвоем! – занимали едва ли четверть ширины несуразно огромной кровати. Мэри ни за что не призналась бы комуто постороннему, но этого предмета обстановки она побаивалась и все время пребывания в Запретном городе отправлялась спать только тогда, когда не было уже сил сохранять вертикальное положение. Ей постоянно казалось, что она потеряется на этой необъятной поверхности, заблудится, как ребенок в лесу, и придется звать на помощь.
Помощь, несомненно, пришла бы, но в первый же вечер после прибытия в эти роскошные апартаменты императрицамать предупредила Мэри, что в промежутке между ужином и завтраком в помещении охраны дежурят исключительно мужчины. У его высочества Константина – девушки, а здесь мужчины. Молодые, приятной наружности… всё, буквально всё к услугам высокой гостьи.
Мало ли что? Трудный день… необходимость расслабиться… я понимаю, дорогая моя, как мало в Российской Империи возможностей сбросить напряжение у респектабельной вдовы. Особенно если она занимает высокое положение как в обществе, так и на служебной лестнице, и на нее обращены сотни глаз. Глаз, далеко не всегда
