Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
подавленным вздохом подвела она итог, – если бы такой набор неприятностей вывалил на страницы романа какойнибудь писакабеллетрист, я бы посоветовала ему побриться бритвой Оккама. Поскольку число сущностей явно умножено сверх всякой необходимости. Все захоронки нашли?
– Так точно, – поморщился третий помощник Кобзарев. – Капитан Терехов показал, что именно следует искать. Перерыли все отсеки, опечатанные тем пломбером, который Рудин пытался подсунуть вам, – те, что не были сброшены, конечно – и нашли.
– И много их было? Отсеков?
– Да почти все, из тех, которые вы проверяли, – буркнул Кобзарев. – Он разве что до связи не докопался. И то просто не успел, наверное. И потом, там всегда есть дежурный, так что… как же это он с рисунком пломбыто прошиб?
– До связи он не докопался, потому что связь была нужна ему самому. А пломбер… пломберы все стандартные, как правило, – проворчала она. – Это я выпендрежница, а у нормальных людей и компоновка символов нормальная. Должно быть, ему изготовили (хорошо бы выяснить, кто!) копию того, который, по идее, следовало использовать мне. Понадеялся на авось, не проверил… вот это был сюрприз, наверное, когда вместо «МАК» и графского вензеля он увидел «МГК» и голову сапсана! Не думаю, кстати, что в планы Рудина входило действительно взорвать корабль. То ли дело я. Похоже, его целью было меня, вопервых, убить, а вовторых – раз и навсегда вывалять в грязи. Заложенные заряды обнаружились бы довольно быстро, а пока суд да дело, разбирательство и так далее, он бы и на остальных отсеках успел пломбы поменять. Или наоборот, воспользоваться моим пломбером для полноты картины… чего прощето, мертвые не кусаются! Чем же я ему так насолила, интересно? Ладно, это сейчас не…
– Есть зона! – голос капитанлейтенанта, сидящего в ложементе первого пилота, срывался от волнения.
– Маяк? – резко развернулась к нему Мэри, подавляя вспышку раздражения.
Ильдар Бедретдинов вызывал у нее смутные опасения, хотя формально придраться было не к чему. Двадцать четыре года! Мальчишка! Что, совсем никого поопытнее не нашлось?! Он нам сейчас науправляет… тут Мэри вспомнила, сколько лет было ей самой, когда Корпус выпустил ее первым пилотом, и немного устыдилась своих нервных и злых мыслей.
– Маяк отсутствует.
– Подлетное?
– Минус семь.
– Решение?
– Минус пять.
– О’Нил, что с приводом?
– Дохнет, – коротко отозвался откудато из недр корабля двигателист. – Надо вылезать, в подпространстве я его не реанимирую.
– Ясно. Общую мне. Всем внимание, говорит командир корабля. Приготовиться к переходу, пассажирам и экипажу занять места по красной схеме. Постам доложить о готовности, время на выполнение – четыре минуты, отсчет пошел. Уступите мне место, капитанлейтенант.
Молодой офицер замешкался, оглянулся на Кобзарева, даже приоткрыл рот с явным намерением поспорить. Неповиновение следовало пресечь в зародыше, поэтому Мэри сделала шаг вперед и слегка нависла над ложементом, загораживая спиной третьего помощника и лишая своего оппонента моральной поддержки.
– Каплей, ***, бегом подорвался, ***, ты мне тут еще, ***, *** будешь!!!
Мгновенный переход от безукоризненно вежливого тона к матерному ору сделал свое дело: капитанлейтенанта как ветром сдуло, и Мэри рухнула в так кстати освободившийся ложемент – стоять уже не было никаких сил. Черт, неудобното как! Это тебе не «Джокер» и, тем более, не «Дестини», там все под тебя подгонялось, а это… спина моя, спина!.. ладно, переживем. Фиксаторы защелкнулись автоматически, фуражка отлетела в сторону, и ее место занял сдернутый с головы капитанлейтенанта связной обруч. Пальцы левой руки легли на сенсоры выдвинувшейся к подлокотнику панели, правая вцепилась в РУПП.
Краем глаза она отслеживала действия остальных офицеров. Расселись, пристегнулись намертво – красная схема это вам не зеленая. И даже не желтая.
– Рори, на тебе помимо привода движки, соберись, я возьму тебя на сцепку.
– Коман…
– Молчать. Готовность?
Заполонившие дисплей сообщения завершились кратким резюме: «Есть готовность!», смирившийся с неприятной необходимостью Рори покорно принял поводок, и теперь оставалось только ждать.
Корабль был болен, и болен серьезно. Его лихорадило, все бронированное тело ныло, как ноют к перемене погоды некачественно залеченные переломы. Отсутствующие отсеки правого борта время от времени взрывались вспышками фантомных болей. А еще кораблю было страшно. Это она ощущала даже лежа в лазарете. Теперь же, когда все нити управления сосредоточились в ее руках и сопротивлявшемся нагрузке контуженом
