Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
мозгу, серьезность положения предстала во всей своей неприглядности.
Однако, больной или здоровый, крейсер демонстрировал готовность подчиняться. Более того, он был рад ей, он надеялся на нее, этот построенный так далеко от родного Бельтайна корабль.
Скажи Мэри об этом человеку, чья жизнь не принадлежит флоту – ее высмеяли бы или предложили посетить психиатра. Но любой пилот, неважно, где и когда он впервые «встал на крыло», знал: корабли – живые. Те, кто так не считал, пилотами попросту не становились, гробились еще в кадетской юности.
«Ты мне поможешь? – почти жалобно спросил крейсер. – Я постараюсь, правда, постараюсь, только помоги мне!»
«Конечно, я тебе помогу, – ответила она. – Не бойся, нас двое, вместе мы обязательно справимся!»
На самом деле их было трое: сцепка держалась идеально, Рори покорился злой судьбе (ну не приучен человек к поводку, что ж поделать) и теперь вписывался в общий поток без особых проблем.
– Маршевым двигателям – горячий ключ. Сканерам – детальный анализ сразу по прибытии. Канонирам – первая боевая.
Теплая волна разогнала начавшую было скапливаться в голове муть. Откудато изнутри поднималась уверенность, столь необходимая сейчас. Не торопиться, только не торопиться. Потерпи, малыш, пожалуйста, потерпи, нам никак нельзя спешить, я знаю, что ты устал, тебе страшно и больно, но все же потерпи, хороший мой… молодец… умница… красавец… да!
РУПП плавно пошел вперед, слегка задержался в точке, которую Мэри чувствовала сейчас всем своим естеством, секунда – и он встал на место с резким щелчком, ударившим по ушам и нервам.
Экраны внешних датчиков, скорбно черные в секторе правого борта, засветились, давая первое представление о точке прибытия. Слегка довернуться, дать возможность сканерам перекрыть мертвые зоны и экстраполировать картинку… явной опасности нет…
– Мать вашу за все доступные ноги, – отчетливо выговорила Мэри, встряхивая неизвестно когда успевшими закостенеть кистями рук. – И к какому же черту и на какие рога нас занесло? Не знаю, как вы, господа, но я эти звезды не узнаю. И кстати… это что еще такое, кто мне скажет?
2578 год, август.
…Эмансипация и феминизм – очень разные понятия, и путать их не рекомендуется. Эмансипация означает самостоятельность женщины, и это не только полезно, но и необходимо. Женщина должна иметь возможность выстоять без посторонней помощи и поддержки, что нереально, если она несамостоятельна. А вот феминизм… знаешь, сколько живу, так и не поняла, какая от него практическая польза. Я имею в виду – для женщин. Мужчиныто получили с феминизма изрядный гешефт, для чего, как мне кажется, и затевалась вся эта история. И то, сдается мне, получили они много больше, чем хотели, и не совсем то, на что рассчитывали. Или совсем не то. У тех, кто стоял у его истоков, уже не спросишь…
– Постой, – нахмурился Константин, когда Мэри сделала небольшую паузу, чтобы отпить глоток вина. – Ты что же, считаешь, что феминизм – процесс, искусственно спровоцированный мужчинами?
– Изначально – безусловно, – твердо ответила она. – Не мне тебя учить, что любое политическое безобразие имеет под собой экономическую подоплеку, а там и тогда, где и когда феминизм впервые выполз на общественную арену, политикой и экономикой рулили исключительно мужчины.
– Никогда не интересовался историей феминизма… – Константина, похоже, позабавила ее пылкая речь, но Мэри решила не обращать внимания на ироничный огонек в глазах собеседника.
Известие о том, что ее – ЕЕ!!! – имя хоть ктото ассоциирует с феминизмом, привело Мэри в состояние с трудом контролируемой ярости, и она решила (раз уж с закусками покончено, а горячего пока не хочется) внести ясность. А заодно и обкатать вполне возможное выступление по данному вопросу.
В последнее время графиня Корсакова окончательно стала для журналистов «persona grata». Ее осыпали предложениями со всех сторон, и, похоже, некоторое количество времени на это всетаки придется потратить. Так почему бы не потратить его с пользой? Нельзя игнорировать прессу до бесконечности (спонтанное интервью возле «Лады» – не в счет), а поскольку масса СМИ будет в щенячьем восторге, даже если она просто прочитает перед камерой алфавит, возможность выступить обеспечена. И этой возможностью непременно следует воспользоваться. Знамя феминисток! Только этого для полноты счастья и не хватало!
– Это заметно, что не интересовался. Они – феминистки – кстати, и сами в собственной истории не сильны. Иначе их было бы существенно меньше. А вот я интересовалась.
Итак, Земля, Англия, середина девятнадцатого столетия.
