Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
старший техник «Москвы» был багров, как вареный рак. Не от смущения – смущаться он не умел. Ну почти. От ярости он был багров. От бессилия и стыда за это бессилие.
Четверть часа назад командир пришла к нему. Что любопытно, одна. Где она потеряла Терехова, свою молчаливую тень, и чего ей стоило организовать эту потерю, Рори решил не спрашивать. И так ясно, что немало: в списке людей, достойных доверия с точки зрения капитана Терехова, двигателист не значился. Там и всегдато мало кто значился, а уж в последнее время…
«У нас много дел и совсем нет времени», – дернула она уголком рта, привычно освобождая кресло от посторонних предметов.
Рори обрадовался было – именно этот тестер он разыскивал уже минут двадцать, повезло, что командир забежала. Рано обрадовался.
«Мне нужен ретранслятор», – негромко, но очень отчетливо выговорила Мэри. И Рори О’Нил понял, что дело плохо.
Конечно, он мог попробовать закосить под дурачка, начать выяснять, какойтакой ретранслятор… собственно, даже попробовал. И мигом понял, что если сию же секунду не прекратит, то на собственном опыте узнает, можно ли сломать челюсть взглядом. Таким, как у командира, пожалуй, можно. И кулаки не понадобятся. Не взгляд. Кувалда.
«Рори, не разочаровывай меня. Не прикидывайся, что такой вариант не приходил тебе в голову. И даже не пытайся сделать вид, что не сможешь соорудить ретранслятор из подножного корма. Ретранслятор – не маяк».
Черт его знает, почему усилитель слабого сигнала, источником которого служил тарисситовый имплант, называли ретранслятором. Так сложилось. Называли – и все. Традиция. Такая же, как полная самодостаточность любого экипажа бельтайнских ВКС.
У всех свои способы налаживания и восстановления навигации. Ктото пользуется скаутами, а ктото своими головами, причем не столько даже мозгами, сколько присадками к ним. И пускай вне эксперимента этот способ не был еще использован ни разу. Главное – способ существует. И теория преподается бортинженерам, и практические занятия проводятся по изготовлению ретранслятора из имеющихся под рукой материалов. А что до цены вопроса… уж какая есть.
Мэри встала. Похлопала набычившегося техника по плечу. Ободряюще похлопала, спокойно. Только билась, выдавая фальшь этого спокойствия, жилка на шее. Они оба понимали: «Москва» – калека. Без Рори она далеко не улетит: слишком много техников погибло при взрывах, каждая пара рук на счету. Тем более таких умелых, как руки премьерлейтенанта О’Нила. И значит, ретранслятор подключит к своему импланту графиня Корсакова, превращая мозг в живой маяк.
Он продержит сигнал столько, сколько будет нужно – эксперименты длились до полутора бельтайнских суток, и минимальное время работы такого маяка составило двадцать пять стандартных часов. В подпространстве они провели около десяти, ну пусть даже одиннадцать… так что долететь до обитаемого сектора Галактики ее соратники вполне успеют.
Ну а если не удастся прислать когото за ней, если маяк прекратит работу раньше, чем они сумеют сориентироваться и взять ситуацию под контроль – не беда. В сущности, за чем возвращаться? За телом? За ходящим под себя растением? А смысл? Разве что похоронить похристиански. Конечно, ей хотелось бы лежать в земле, но это непринципиально…
Правда, можно было попытаться соорудить маяк из любой другой головы, на короткий сеанс связи даже мозга обычного человека должно было хватить, а уж как уговорить Долгушина на экстренную имплантацию – вопрос чисто технический. Можно и приказать, военврач подчиняется командиру корабля. И насколько она за эти годы успела изучить русских, добровольцем вызовется каждый первый.
Но, вопервых, это означало как минимум три смерти вместо одной: первый сеанс для обозначения присутствия и времени следующего выхода на связь; второй – для того, чтобы готовая к вылету помощь засекла координаты; и третий – коррекционный.
Вовторых же, Мэри не была уверена (и этот момент они с Константином тоже обсуждали, решая, лететь при наличии маяка или дожидаться подмоги на месте), в чьи руки попадет их призыв о помощи. И какого рода помощь в результате будет оказана – если будет. С раскуроченным правым бортом и неполным комплектом маршевых двигателей «Москва» была боеспособна весьма условно, да и что может противопоставить легкий крейсер линкору? А кто стоит за Рудиным – неизвестно…
Так что, как ни крути, а вариант – рабочий вариант – только один.
– Нет, – сказал, как отрезал, Рори О’Нил, чувствуя, как краска бессильной ярости заливает лицо.
Мэри, уже выходившая из каюты, оглянулась от дверей и подмигнула. Медленно, со значением. Она знала: да.
Графиня Корсакова чтото затевала, и это чтото Даниилу
