Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
не хочется говорить на заданную тему, но приходится, и это ее не то чтобы злит… скорее, раздражает.
– Тут ведь такая штука, Костя: какое решение ни прими – оно неправильное. И приходится выбирать то, которое будет наименее неправильным из всех. Времято уходит. Признаться, я надеялась, что мы там же, где побывал мой пращур, и сумеем найти его маяк… но либо мы в другом месте, либо маяк разрушен. Либо – просто затерялся. А искать некогда. Ты оцениваешь ситуацию так же, как я, и понимаешь, что если не вернешься в самое ближайшее время, последствия…
– Последствия, да… – перебил он ее. – Ищи другой способ, Маруся. Если я вернусь такой ценой, последствия тоже будут не фонтан. Зарецкий (читай – СБ) мне не простит, это и к бабке не ходи. Да и флот тоже. И жить и править я буду трусом, спрятавшимся за женскую юбку и бросившим ее хозяйку умирать.
– Зарецкий в первую голову офицер, и только потом мой дядя. Он поймет. И флотские поймут. Я ведь тоже офицер. Как и ты, кстати. Костя, ты не принадлежишь себе, твоя первейшая и главная задача – вернуться, при чем тут трусость? Как тебе такое вообще в голову пришло?! Твой долг, как офицера, – вернуться, а мой долг, как офицера же, обеспечить твое возвращение. И где ты, кстати, видишь юбку?!
– Маруся… – начал Константин, но она не дала ему договорить:
– Мы оба знаем, что в существующих условиях другого выхода нет. И все, кого ты выставил из каюткомпании, знают это не хуже. Согласись, объяснила я достаточно популярно.
Великий князь понимал, что она права. И наследник престола понимал. И полковник бронепехоты понимал тоже. Только мужчина еще сопротивлялся принятому решению, сопротивлялся отчаянно, безнадежно. И уже зная, что проиграл, всетаки спросил:
– А что я скажу твоим детям?
Спросил, и тут же пожалел об этом. Потому что притворная невозмутимость слетела с Марии, как слетает с ветки сухой лист, подхваченный злым осенним ветром. Ненадолго слетела, на пару секунд, не больше, и тут же вернулась на место, расправляя горькие складки у рта и осушая глаза, вдруг налившиеся слезами. Мгновение – и словно и не было ничего. Только голос вдруг стал хриплым.
– Если ты не окажешься в нужном месте в нужное время, и конфликт всетаки разгорится, появится столько детей, перед которыми придется держать ответ, что мои просто потеряются в общей массе.
Она помолчала, словно собираясь с духом, потом медленно кивнула комуто невидимому и протянула Константину на ладони футляр с кристаллом, который, должно быть, все это время сжимала в кулаке.
– Вот. Детям я уже все сказала. Отдай это Егору. Он тоже офицер, и все поймет правильно. Я в него верю. И в тебя. Не подведи меня, ладно?
Константин шагнул вперед, протянул руки, чтобы обнять, прижать, никуда не отпустить… но Мария резко отшатнулась.
– Не делай этого. Если ты меня обнимешь, я могу вспомнить, как хороша жизнь. Вспомнить – и испугаться того, что предстоит сделать. А пугаться мне никак нельзя, согласен?
Признав свое поражение, мужчина отступил на задний план. Великий князь с церемонным поклоном принял кристалл. Полковник пожал руку коллегеофицеру. Наследник престола, задержав ладонь дамы в своей, мимолетно прикоснулся губами к кончикам пальцев и с отчетливо различимой кровожадностью пообещал:
– Я найду того, кто заварил эту кашу. Найду – и прикажу казнить мерзавца у постамента твоего памятника.
– Не вздумай! – взвилась Мария. Мелькнувшая было в глазах обреченность сменилась искренним возмущением. – Еще не хватало!
– Казнить? – уточнил Константин.
– Памятники ставить! Только попробуй – и в императорском дворце Новограда появится привидение. Без мотора. Дикое и вряд ли симпатичное.
Она уже почти смеялась. Истерикой, кстати, в воздухе и не пахло, разве что – здоровой, веселой злостью.
– Точно появится? – Константин чувствовал, как откудато изнутри поднимается почти непреодолимое желание сделать чтото наперекор. Марии, самому себе, Судьбе…
– Точно! – подтвердила она.
– Тогда я поставлю пять памятников. Или десять. Чтоб уж наверняка. И твое привидение займет должность моего личного помощника. Благодатьто какая – ему ж ни жалованье платить не надо, ни на отдых пинками загонять…
Она хотела чтото ответить, даже набрала полную грудь воздуха для длинной и наверняка весьма экспрессивной тирады, но тут дверь каюткомпании приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь пролезла голова Терехова.
– Ну что еще?! – рявкнула Мария, которая, должно быть, испытывала сейчас потребность оторваться хоть на комто.
– Маяк! – почти прокричала голова. – Маяк на сканерах! Рыжий вниз помчался, ловить будет, а вас просил помочь ему маневром, никому больше не доверя…
