Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
координаты, согласовала подлетное время, а в ответ на обещание заплатить по тысяче фунтов за каждую минуту выигрыша придвинулась к экрану вплотную и процедила сквозь зубы:
– Разоришься, Гамильтон!
– Разори меня, Кохрейн, – тихо, но отчетливо произнесла Мэри. – Пусти меня по миру. Буду признательна. За такое – сколько угодно. Дважды столько. Трижды.
– Так красиво? – прищурилась рыжая.
– Еще красивее.
– Перестань размахивать кредиткой, Гамильтон. Я еще не забыла, кто зубами выгрыз меня прямо у Смерти из глотки тогда, при Лафайете. Жди, сестра Мэри, – убранная за ухо прядь волос обнажила тарисситовый крест на правом виске. – Ты не успеешь заскучать.
И заскучать они действительно не успели. «Изюминкой» Линии Кохрейн было умение летать быстро. Очень быстро. И казалось бы: как ты чтото там дополнительное извлечешь из корабля на коротком внутрисистемном отрезке? Но факт оставался фактом. Что делали со своими «птичками» пилоты Линии Кохрейн, как договаривались – бог весть, но тягаться с ними не брался никто.
Корабль уходил от Сигмы в сторону Бельтайна, пусть и довольно медленно, и Мэри дала бывшей сослуживице девять часов. На деле же прошло даже меньше восьми, и крохотное верткое суденышко уже крутилось вокруг «Москвы», давая возможность операторам снять крейсер со всех возможных ракурсов.
Вот теперь – и только теперь – Мэри сняла запрет на связь. Отчасти сняла. Только для Константина. Который решил для начала попробовать связаться с младшим братом. Так, обстановку разведать. Да и отца хорошо бы подготовить, вряд ли вся эта нервотрепка прошла для него даром.
К удивлению – весьма тревожному удивлению – великого князя, коммуникатор Ивана был выключен. А когда всетаки удалось связаться…
Ну что ж, Иван Георгиевич… Хуан Хорхе, как мама иногда говорит… вот и привели тебя на гору высокую. И показали все царства земные. И предложили власть над ними. Интересно, Иисус тоже чувствовал себя так, словно его с головой макнули в дерьмо?!
Самое «забавное» состоит в том, что (в случае отсутствия брата и наличия твоего согласия) у них вполне может получиться. Константин, тот самый «молодой, сильный правитель», устраивает далеко не всех. Робких можно запугать, осмотрительных – заставить призадуматься, жадных – привлечь возможной выгодой… если Совет и отца поставить перед выбором: Иван на троне или раскол Империи, дело, пожалуй, и выгорит.
Так, кажется, молчать дальше нельзя.
– Как я понимаю, времени на раздумье у меня нет, – негромко выговорил Иван.
– Вы все правильно понимаете, ваше императорское высочество, – Тихомиров подпустил в голос подобострастия, но с глазами ничего сделать не смог. Или не захотел. Кашников уж точно не захотел, вон как зыркает!
– Это плохо, господа, – лейтенант встал со стула, ногой отодвигая его чуть подальше, чтобы не мешал при возможном маневре. Надел берет. Расправил плечи. – Очень плохо – для вас. Вы арестованы.
– Мальчишка… – интонация демонстративно прикоснувшегося к сенсору Тихомирова была полна глумливого разочарования.
Интересно, успели ребята подтянуться? А если нет – выберется ли он? Да какое там. Даже если в приемной хотя бы трое – массой задавят. Не совсем же щенков на такое дело снарядили?! И оружия нет, кто ж по вызову командира гарнизона с оружием ходит…
Ладно, сразу стрелять они вряд ли начнут, с дырками в организме несчастный случай хрен замотивируешь, а значит, Иван Георгиевич Удальцов один уж точно не подохнет. В последнем путешествии без компании не обойтись, вот он ее и организует, насколько хватит сил. По крайней мере, Тихомировато точно с собой заберет. Отяжелел генерал. И пьет много.
Звуконепроницаемая дверь за спиной распахнулась, и подобравшийся перед прыжком Иван вдруг понял, сразу и отчетливо, что означает выражение «спал с лица». Это и случилось с генералом Тихомировым. Побелевшие щеки обвисли, нос заострился, уши, только что горевшие алкогольной краснотой, стали сероватыми и как будто усохли.
– Вызывали, господин лейтенант? – с некоторой даже ленцой в голосе осведомился сержант Нечипорук.
– Вызывал, – не оборачиваясь и сверля взглядом недавних собеседников, выдохнул Иван. – Гражданин Тихомиров и гражданин Кашников арестованы по обвинению в государственной измене и мятеже. Займитесь.
– От же ж суки! – весело удивился сержант. – Тото я смотрю – морды какието невнятные в приемной!
И совсем другим тоном, жестким, лязгающим как танковый трак, скомандовал:
– Взять! – А минуту спустя, с удовольствием полюбовавшись на выполнение приказа, поотечески порекомендовал «господину лейтенанту» при первой же возможности «принять двадцать капель
