Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
Изобразивший всей физиономией вопрос Корсаков толкнул Старовойтова локтем в бок и вытянулся в струнку.
– Да, – попрежнему очень тихо произнес капитан и ловко зажал два готовых завопить рта. – Просто – да. А теперь пошли ко мне.
В кабинете он уселся за стол, кивнул кадетам на стулья и, наконец, позволил себе улыбнуться:
– Вы помогли мне выиграть пари, Корсаков. Ваша матушка была твердо уверена, что вы спите сном праведника, а я возражал. Так что коробка сигар – моя! Подтвердите при случае.
– Вы… вы говорили с ней? – выдохнул забывший о субординации и положенной форме обращения Егор. – Когда?!
– С полчаса назад. Она не хотела будить вас раньше времени, но я был совершенно уверен, что будить и не понадобится. Все, повторяю, хорошо – сравнительно. «Москва» вышла из подпространства в Сигме Тариссы. «Мининская» эскадра сняла с крейсера людей и движется в сторону Зоны Тэта.
Два вопроса: «Почему не сами?» Корсакова и «А папа?» Старовойтова прозвучали одновременно.
– Корабль сильно поврежден. Говорю сразу: причины мне неизвестны. Ваш отец, Старовойтов, ранен, и ранен серьезно. В данный момент он лежит в гибернаторе. Однако Мария Александровна заверила меня, что, как только им займутся наши врачи, все будет хорошо. Во всяком случае, на доктора Тищенко, по словам графини, рассчитывать можно смело, а он в своем деле ас из асов.
Илья кивнул. Мальчишки сидели, взявшись за руки, и Рокотов с некоторой тревогой посматривал на побелевшие почти до синевы пальцы.
– Теперь так. Примерно через полтора суток экипаж и пассажиры «Москвы» будут доставлены на Кремль. До начала каникул четыре дня. Графиня предложила немедленно отправить вас по домам во избежание ненужного ажиотажа. Мне нравится это решение, отпускные свидетельства для вас я подготовил. За вами, Корсаков, уже вылетел господин Дорохов, с которым ее сиятельство связалась непосредственно перед разговором со мной. Вашу маму, Старовойтов, я предупредил, она вас ждет, я сам вас доставлю.
Валерия Витальевича немного коробил тот факт, что графиня Корсакова сначала выслала за сыном транспорт, и лишь потом поинтересовалась мнением офицеравоспитателя. Однако следовало признать, что этот вариант был наилучшим из всех возможных, а самолюбием в столь исключительном случае можно и поступиться.
– Разрешите, господин капитан? – обратился к нему Егор. Старовойтов, отпустивший руку друга, помалкивал, но даже молчание его было правильным. Хорошим было молчание, спокойным. Илья вообще никогда многословием не отличался.
– Слушаю вас, Корсаков.
– Давайте Илью забросим домой мы с Иваном Кузьмичом? И вам никуда не тащиться…
– Ну а почему бы и нет, собственно? – если господин Дорохов согласится…
– Согласится, – уверенно заявил Егор и оказался прав.
Два часа спустя они втроем стояли под козырьком выхода на посадочную площадку. Было промозгло, с неба сыпалась какаято дрянь – то ли снег, то ли дождь. Сильный ветер задувал это недоразумение под козырек, но уйти с холода в помещение никому и в голову не пришло. Рокотов только обнял прижавшихся друг к другу мальчишек за плечи, обоих сразу, и вместе с ними вглядывался в темноту, прорезаемую коегде мутными лучами прожекторов.
Наконец тишину нарушил рокот приближающегося двигателя и на площадку опустился кар, явно предназначенный для большой семьи. Выпрыгнувший из него бодрый дедуган передернул плечами под теплой курткой и уверенной рысью припустил к козырьку, рукой в перчатке придерживая на голове потрепанный десантный берет. Добежал. Еще раз передернул плечами. Отмахнул приветствие:
– Старший прапорщик Дорохов!
– Капитан Рокотов. Здравствуйте.
– Иван Кузьмич! – тут же сунулся вперед Егор. – Можно Илью домой мы завезем? А то господину капитану в ночь лететь, потом обратно…
– Не вопрос, – кивнул отставной десантник. – Марш на борт, парни. Я тут пока перекурю на холодке. И пристегнуться не забудьте!
Полюбовался стремительно удаляющимися спинами и добродушно хмыкнул:
– Оторвы!
– Других не держим, – усмехнулся в ответ Рокотов, доставая сигару. Воспоминание о выигранной коробке «Заката Тариссы» грело душу.
Некоторое время мужчины курили молча, потом капитан решил всетаки задать вопрос:
– Вы не в курсе, что там, – он кивнул на затянутое тучами небо, – произошло? Графиня Корсакова ничего толком не объяснила…
– У капитана первого ранга Корсаковой, – Дорохов подчеркнул голосом звание, подчеркнул со значением и даже некоторой укоризной, – как ей по должности и полагается, ум долгий, а язык короткий. Поэтому – нет, не в курсе. Скажу только, что ничего хорошего, видно сразу. Я ее и не узнал сперва.
