Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
резной столбик террасы которою и подпирала в данный момент девушка, умеющая плакать не глазами, но сердцем. Это качество редко встречалось на Pax Mexicana, где легко плакали и женщины, и мужчины, но именно по причине обыденности такого выражения эмоций за слезами редко стояло чувство. А сердце сеньориты готово было разорваться, уж этото синьор Родригес видел совершенно ясно. Торопливо раскланявшись с доброй дюжиной знакомых, которым вот именно сейчас понадобилось перекинуться с ним парой слов, знаменитый танцор приблизился, наконец, к цели. За это время выражение лица упомянутой цели совершенно не изменилось, оставаясь попрежнему нарочито отрешенным. Сеньор Родригес деликатно откашлялся, привлекая к себе внимание:
– Добрый вечер, сеньорита. Воистину добрый, ведь в этот вечер я встретил вас! Позвольте представиться – дон Эстебан Родригес, к вашим услугам. Могу ли я пригласить вас на танец, сеньорита?…
– Гамильтон. Мэри Гамильтон. Рада знакомству с вами, сеньор Родригес. – Легкий акцент не портил спаник девушки, скорее, добавлял пикантности. – Но вынуждена отказаться от вашего лестного предложения: этот танец мне незнаком. Что это?
– Это?! Помилуйте, сеньорита, это же танго! Разом загоревшийся дон Эстебан возмущенно всплеснул руками. – Неужели вы не видите, что…
– Сеньор Родригес, там, откуда я родом, танго не танцуют, – слабо улыбнулась девушка, – у нас в ходу джига и рил, да и те мне доводилось танцевать только в учебных целях, для тренировки вестибулярного аппарата и чувства ритма…
– Джига? Рил? – Мексиканец задумался. – Джига – это чтото вроде фламенко, нет?
– Не могу вам сказать, сеньор, я ни разу не видела, как танцуют фламенко. – Мэри виновато развела руками, но тоска, к радости сеньора Родригеса, исчезла из глаз, лицо стало подвижнее.
– Про румбу, самбу и сальсу даже и не спрашиваю, – проворчал он, – и что это за новости – учиться танцевать ради какойто там тренировки?!
– Я – пилот, сеньор, – Эмоциональный собеседник забавлял Мэри и в то же время она (не вполне понимая, почему) испытывала к нему невольное уважение. Хотя что ж тут не понятно, достаточно посмотреть, как он двигается – в егото возрасте.
– Пилот? Позвольте, вы что же, одна из тех, кого наше правительство нанимает для эскортирования своих кораблей? Бельтайн? – Последнее слово он выговорил не вполне уверенно.
– Совершенно верно, сеньор Родригес. – Девушка уже почти смеялась, глядя на пожилого мужчину, комично откровенно выражавшего обуревавшие его чувства при помощи богатейшей мимики и энергичной жестикуляции.
– Пречистая Дева, теперь мне понятно решительно все! Что ж, донья Мария, раз уж сегодня у нас с вами не получится потанцевать, позвольте хотя бы пригласить вас на чашечку кофе. Вам знаком этот напиток?
– Знаком. Я училась вместе с уроженцами Pax Mexicana в Академии Свободных Планет на Картане. Странно было бы не познакомиться со вкусом кофе за трито года! – Мэри слегка поклонилась. – Правда, ваши соотечественники уверяли, что кофе, который подавали в Кафе де лас Сомбрас, не идет ни в какое сравнение с тем, который варят на их родине…
– Ни слова больше, сеньорита, ни единого слова! Мы с вами сию же минуту садимся за ближайший столик, и если старый мошенник Филиппе немедленно не подаст вам лучший кофе в вашей жизни, я его просто убыо!
Ах, танго! Есть ли на тверди и меж звезд чтолибо, более прекрасное? Если бы этот вопрос задали двадцатидвухлетней Мэри Гамильтон, она ответила бы отрицательно. Впрочем, возможно, все дело было в том, что ей повезло с наставником. Кстати, если хорошенько подумать, с наставниками ей везло всю жизнь. Но такого фанатика, как дон Эстебан, ей раньше не попадалось. Этот человек, похоже, задался целью заставить ее проникнуться философией танца – кто бы мог подумать, у танца, оказывается, имеется своя философия!
– Запомните, сеньорита, танго – танец безнадежной страсти. Именно безнадежной, с самого начала обреченной на разлуку. Заметьте, на разлуку, а не на забвение. И в одном единственном, трагически коротком танце вы должны уместить все: и встречу, определенную самой Судьбой; и любовь, такую, что кровь превращается в жидкий огонь, сжигающий душу; и обреченность расставания, предначертанную еще до того, как состоялась встреча… Вам известно, что говорили об этом танце в те времена, когда танго толькотолько перебралось из борделей в светские гостиные? Нет? Ну конечно, откуда… Тогда говорили, что если танго танцевать правильно, то кавалеру и даме полагается пожениться, ведь не только ее, но и его репутация испорчена непоправимо… Испортить мужскую репутацию? О, поверьте, донья Мария, можно, еще и как! Кстати, извольте прислушаться. Это?
