Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
Это «Закат над Веракрус». Очень, очень старая запись. Поет автор, Рикардо Вернер. Совершенно нехарактерный для танго подбор инструментов, но что поделать – дон Рикардо увлекался рокмузыкой, что бы это ни значило… кстати, он был полукровкой, как и вы. Дада, его отец был морским офицером с севера, а мать была нашей крови. Должно быть, именно поэтому дон Рикардо не смог устоять перед соблазном написать танго. Кстати, профессиональным музыкантом он не был: в его лице мы имеем тот самый редчайший случай, когда адвокат – представьте себе, адвокат! – оказался способен на чтото дельное. Разумеется, существует немало поздних обработок, выполненных в более традиционной аранжировке, но мне нравится именно этот, придуманный автором вариант. И честное слово, я бы не отказался познакомиться с женщиной, которая стала музой для неистового дона Рикардо…
И вот теперь Мэри стояла на краю площади СанСебастьян, возле той самой кофейни, где ей год назад подали чашечку действительно изумительного кофе. При воспоминании о том внимании, с которым новый знакомый и хозяин кофейни наблюдали за тем, как она делает первый глоток, она, не удержавшись, хихикнула. Как пристально они следили за выражением ее лица – дон Эстебан ревниво, дон Филиппе почти со страхом… как одновременно расслабились и с торжествующими улыбками поклонились друг другу… какую розу, красную до черноты, выхваченную как будто из темнеющего неба у нее над головой, преподнес ей дон Филиппе, украдкой вытирающий пот со лба… А потом дон Эстебан решительно заявил, что не намеревался больше брать учеников, но ради такого случая… нетнет, сеньорита, не вздумайте отказываться! Вы должны танцевать, Господь создал женскую красоту для того, чтобы мужчина мог искушением и соблазном оправдать свою слабость и нежелание идти по пути добродетели! Да, разумеется, сеньорита, а вы как думали? Итак, решено!
Мэри улыбнулась своим мыслям. Научиться танцевать танго оказалось вовсе не таким простым делом, как ей казалось вначале. Дело было не в движениях – основные па она освоила моментально. Да и с выражением лица особых проблем не возникло: мисс Аманде Робинсон было не привыкать изображать все что угодно, от смущения невинной девушки до откровенной похоти, от ледяной холодности до пылкой страсти. Но дон Эстебан приходил в отчаяние от языка тела, того самого языка, упоминание о котором пришлось так исключительно к слову во время маленькой стычки на Картане.
– Ничего не понимаю, Филиппе, – жаловался он старому другу, уютно устроившись за дальним столиком кофейни, – что я ни делаю, она попрежнему танцует «холодную красавицу». Неужели правы те, кто утверждает, что всем в жизни человека управляют гормоны? Те самые гормоны, которые подавлены у этой девушки проклятой химией? Это ужасно, Филиппе, разве можно так поступать с женщиной? И ради чего? Неужели пилотовмужчин так мало, что еще и женщины должны учиться маневрам, векторам переходов, межзвездной навигации, подавляя в себе саму радость жизни? Женщина, которой запретили любить… Поверьте, я перепробовал все и не знаю, что еще можно предпринять в этой ситуации!
– Осторожнее, друг мой, – дон Гонсалес предостерегающе качал головой, – осторожнее! Пытаясь научить донью Марию испытывать страсть, – или хотя бы правильно изображать ее – вы рискуете тем, что чувства, которые стараетесь пробудить в ней вопреки всему естеству, отразятся от холодного металла ее рассудка и пронзят ваше собственное сердце…
– Ну что вы такое говорите, Филиппе, какие чувства, в моито годы! – Дон Эстебан со смехом махал рукой, а хозяин кофейни только со чувственно вздыхал. «Именно в ваши!» – Хотел бы сказать он, но обижать старого друга? В конце концов, еще год – и девушка покинет Санта Марию. Даст Бог, ничего непоправимого за это время не произойдет…
Мэри не знала об этом разговоре. Она просто делала все возможное для того, чтобы дон Эстебан одобрил наконец ее умение танцевать, и вот великий день настал. Впервые пришла она на площадь СанСебастьян не зрительницей, но полноправной участницей и теперь с нетерпением ждала начала фиесты. Роза, которую неизменно вручал ей при каждой встрече дон Филиппе, пламенела, как и ее губы. Парик, легкомысленное платье, туфельки на каблуках, длинные перчатки, макияж… Татуировку на виске она старательно замазала – среди знакомых ее наставника нашелся пожилой актер, подаривший ей крохотную баночку профессионального грима, маскировавшего все, что требовалось замаскировать и легко менявшего оттенок в зависимости от цвета кожи, на которую его накладывали. Мэри загорела, и это ей шло: дон Эстебан категорически заявил, что истинная тангера не может быть такой белокожей, как донья Мария, так что пришлось выбирать между краской
