Если ты появился на свет в результате строгого генетического отбора и в двухмесячном возрасте попал в учебный центр Линий — добро пожаловать на «фабрику героев». А если ты всего лишь жалкий полукровка и твоя мать допустила и сохранила не санкционированную Генетической службой беременность от безвестного чужака — то попробуй-ка, докажи Линиям и всему Бельтайну, что ты не выродок.
Авторы: Дакар Даниэль
совершенно не шедшая ему льстивая угодливость, и девушка пожалела о затее своего приятеля. Маркес и всегдато был злопамятен и вспыльчив, но человек, подошедший сейчас к столику, по неясной пока причине ощущался ею как серьезная опасность. Однако отступать было некуда. После обмена приветствиями – Мэри проворковала «добрый вечер» самым шелковым голосом, на который была способна – Энрике всерьез вознамерился поближе познакомиться со спутницей Вальдеса и пригласил се на танец. Тут и настал ее звездный час.
– Как, сеньор Маркес, – томно улыбнулась Мэри, – неужели ваше мнение обо мне претерпело столь разительную перемену? Помнится, какихто четыре года назад вы полагали, что на меня неприятно даже смотреть – и вот уже готовы выносить мое общество на протяжении целого танго? Как это мило с вашей стороны… – Следовало признать, что ее небогатая пока копилка абсолютных, «сухих» побед пополнилась в этот момент более чем достойным экспонатом. Потому что бедняга Маркес задушенно охнул, сунулся было вперед, чтобы иметь возможность поближе разглядеть лицо несостоявшейся партнерши, но тут же попятился, задевая мебель и чуть не снеся одну из резных стоек террасы. Успех был несомненным. И все же Мэри казалось, что сегодня она совершила фатальную ошибку.
Сообщение, пришедшее на ее коммуникатор, было предельно коротким. Собственно говоря, назвать это сообщением было не вполне правильно: на дисплее возникло голографическое изображение листа плотной кремовой бумаги с черными буквами, выведенными рукой опытного каллиграфа, сообщавшими о состоявшемся бракосочетании Шона Финбара О’Брайена, капитана полиции, и Джины Кэтлин Кроули, премьерлейтенанта ВКС (в отставке). Восхищенно чертыхнувшись, Мэри, путаясь от спешки в цифрах, набрала код и с нескрываемым удовольствием уставилась на катастрофически покрасневшее лицо счастливой новобрачной.
– Приветствую, миссис О’Брайен! – весело усмехнулась капитан. – А где же ваш благоверный? Давайтека его сюда!
– Здесь я, здесь, не шуми, ноль двадцать два! – подошедший Шон ласково потеснил супругу.
– Не шуми? Как это понимать? После того, как меня не пригласили на свадьбу, я же еще и не шуми? – возмутилась Мэри, еле сдерживая смех. – Нет, ну в самом деле, Шон, – посерьезнела она, – вы что, чуточку подождать не могли? У меня отпуск вотвот начнется…
– Не могли. Ты уже большая девочка, Мэри, должна соображать: у двух добрых католиков первенцу следует появиться на свет в законном браке. – Улыбающийся до ушей Шон помолчал, пережидая бурю восторга собеседницы. Так что сама понимаешь, и со свадьбой мы под твой отпуск не могли подгадывать, и с крестинами вряд ли чтото получится. Извини.
– Да тыто что извиняешься, Шон! Вот Келли я точно уши оторву при встрече, друг называется – предупредить не мог!
– Ты ему лучше чтонибудь другое оторви, паршивцу, – ехидно посоветовал Шон, – опять у него новая девица, я уже устал имена запоминать.
– Да ладно тебе, а то ты Келли не знаешь! – расхохоталась Мэри. – Они ему сами на руки падают, какой же ирландец устоит!
Стоя в глубине темного переулка, примыкающего к площади СантСебастьян, Мэри посмеивалась, вспоминая разговор с бывшим сослуживцем. Нет, ну в самом деле, Шону ли не знать братца. Если Келли перестанет менять подружек как перчатки, это будет уже не Келли. Жаль всетаки, что его сейчас здесь нет – фейерверк ему точно пришелся бы по душе, он и сам похож на фейерверк… Однако пора, наверное, возвращаться на площадь – дон Эстебан настоятельно просил ее быть в полночь на том же самом месте, где они познакомились. Неужели прошло два года, завтра она улетает и это ее последняя фиеста на СантаМарии? Мэри втянула в себя ароматный дым, задумчиво разглядывая кончик длинной сигары, и вдруг насторожилась. Неподалеку от того места, где переулок вливался в площадь, уже какоето время происходила некая непонятная возня, завершившаяся безошибочно узнаваемым звуком пощечины. Вскрикнула женщина. Заполошный стук ее каблучков приблизился, вслед за ней метнулись какието тени, судя по звуку шагов – мужские. И вот этото – здесь и сейчас – не лезло ни в какие ворота. Нападения на женщин случались, разумеется, святые бывают только на небесах, и не рассчитавшие свои силы кокетки, бывало, платились за собственное легкомыслие, но неписаный закон гласил: во время фиесты согласие может быть только добровольным. Мэри лениво оттолкнулась плечом от стены, попутно проверяя, не повлияли ли три «Мохито» на ее чувство равновесия, а если повлияли – то как именно.
Донья Лусия мчалась со всех ног. Умом она понимала свою ошибку – раз уж оторвалась в сутолоке праздника от сопровождающих и попала в неприятности, бежать следует не в переулок, а на площадь.
