Фаэты

искрящейся, перламутровой дорожкой.
По берегам росли причудливые деревья с золотыми яблоками. И вода манила Маду из глубины теми же яркими, чуть подернутыми дымкой плодами, до которых так легко дотянуться рукой.
Она подумала, какими нелепыми выглядят в таком месте два громоздких, неуклюжих существа: передвигаются на задних лапах, держат туловище стоймя, не переваливаются при каждом шаге из стороны в сторону. Их крепкий корпус с обручем на высоте бедер украшен спиральным орнаментом, верхние и нижние конечности скрыты надувшимися пузырями, а голова спрятана внутри жесткого шара с щелевидными очками.
По озеру плыли две огромные птицы с гордо изогнутыми шеями, они повернули головы с красными клювами и доверчиво поплыли к берегу.
Из леса появилось несколько легких четвероногих животных. На головах у них росли те же диковинные деревья с корнями-ветками, только без плодов и листьев. Животные стали пить воду.
На светлые пятна в тени древесных шатров мягко спрыгнул могучий зверь с зеленоватыми светящимися глазами. Шкура его сливалась со световой мозаикой. Гибкий, сильный, он неслышно направился к воде, не обратив внимания ни на рогатых обитателей леса, ни на странных пришельцев.
— Я даже не испугалась, — сказала Мада через шлемофон.
— Девственный, непуганый мир, — отозвался Аве.
— А сколько здесь света!
— Авторитеты Фаэны считали, что он может убить.
— Только тьму, невежество, злобу. Мы нашли мир, где нет и не может быть зла и ненависти.
Мада подошла совсем близко к водопою. Олененок с любопытством оглянулся, выскочив из воды, и ткнулся мокрой мордочкой в перчатку Мады.
— Могла ли я о таком думать на Фаэне?! — воскликнула она.
— Увы, не осталось им там места!
— Они дети света. Открой щели очков, посмотри. Не бойся, глаз самый приспосабливающийся орган. На Фаэне не поверят нашим рассказам.
— Миллионы фаэтов ждут их.
— Так не делаем ли мы здесь полдела?. Зачем эта оболочка, отделяющая нас от нового мира? Я совсем открыла очки!
— Мада, родная! — предостерег Аве. — Это опасно.
— Мы нашли мир удивительной красоты, но не доказали, что можем жить в нем.
— Надо помнить запрет Ума Сата.
— Чего бояться? Незримых опасных существ? Но свет лучшее лекарство против них. Я сама — сестра здоровья. Наши предки не задумывались, прививая себе болезнетворных во имя избавления всех фаэтов от смертоносных болезней. Именно врач на Земе должен первым освободиться от скафандра. Это его долг! К тому же я хочу искупаться в озере. Разве мой Аве, покорявший океанские волны на дощечке, отступит сейчас? Проглоти таблетки, которые я тебе дала. Они защитят тебя от неведомого мира Планеты Света. И ее свет поможет нам. Сними скафандр! И помоги мне.
— Зачем ты искушаешь меня, Мада?
— Чтобы сделать первыми то, что все равно надо сделать, Ведь не можем же мы вернуться на Фаэну, так и не попробовав жить здесь по-настоящему свободно, а не в скорлупе.
Говоря это, Мада сорвала золотое яблоко и протянула Аве:
— Очисти мне его, пожалуйста. У него кожура яркая, как Сол, и прочная, как наш скафандр.
Когда корабль «Поиск» стал приближаться к орбите Земы, участникам экспедиции все труднее становилось от яркого света Сола. Особенно жгучим он стал, когда корабль вышел на орбиту вокруг Земы.
Мада установила, что атмосфера планеты поразительно схожа с фаэнской. Лишь углекислоты оказалось мало, и «парникового эффекта» здесь не было. Планета свободно излучала в пространство избыток солнечного тепла. Потому условия существования на ней оказались сходными с теми, какие были на Фаэне, как это предположил когда-то Аве Map.
Тони Фаэ, звездовед, с увлечением поэта наблюдал планету. Большая ее часть была залита водой, как бы заштрихованной рядами волн. Поверхность морей и суши поражала разнообразием цветовых оттенков. Но больше всего над Земой было облаков. Одиночные облака бросали на поверхность планеты отчетливые тени, а в облачных океанах там и тут можно было различить спиралеобразные вихри бушевавших внизу ураганов, Но нигде: ни на суше, ни на морском берегу — не было видно пятен городов с расходящимися от них щупальцами дорог, что бросалось в глаза при взгляде на Фаэну из космоса.
— Должно быть, мер-ртвая планета, — предположил бортинженер Гор Зем.
— Живая! — воскликнул Тони Фаэ. — Зеленый цвет материков — это растительность. А другие оттенки…
— То-то и дело, в их тайну не проникнешь.
— Нет, почему же, — оживился Тони Фаэ. — Это легко!
— Р-разве? — удивился Гор Зем.
— Жрецы в древности считали, что каждое живое существо окружено ореолом излучения. Цвет его якобы