Фаэты

по пути доску.
— Держись! — еще издали крикнул он.
Мада ничего не расслышала, но улыбнулась в ответ, понимая, что он спешит ей на помощь. А когда он подплыл, сказала:
— Я хочу встать на это, — и указала на доску.
— Аве Map с радостью поможет…
— Маде Юпи.
— Ты узнаешь, что такое радость, сила, счастье!
Стоявшие на берегу следили за тем, что делается за волнобоями. И вздох пронесся по пляжу, когда все увидели, что на гребне волны появились во весь рост сразу две фигуры, держась друг за друга и, очевидно, стоя на дощечке каждый одной ногой. Это казалось чудом. Обнявшись на виду у всех и не падая, они неслись на пенном хребте к берегу.
Никогда Мада не получала такого наслаждения.
И все-таки, когда Мада и Аве, миновав волнобой, возвращались с доской к переполненному пляжу, Маде стало не по себе. Если бы вчера кто-нибудь сказал ей, что она способна на такое безрассудство, она рассмеялась бы.
Аве в одной руке держал доску, а другой готов был помочь Маде, если ее собьет с ног волной прибоя. Но Мада опередила его и, с хохотом проскочив через отбегающую волну, первой выбежала на берег. Она словно показывала, что ей, дочери диктатора, дозволено все!
Встревоженная спутница укутала ее пушистым одеянием.
— Как было хорошо! Как было хорошо, если бы ты только знала, Мать Луа!
— Как не знать, — проворчала та. — Я чуть жива, тебя ожидаючи. Случись что с тобой, я уж непременно была бы казнена по повелению Яра Юпи (да будет он счастлив, великий!).
— Хорошо, что ты жива и сможешь теперь мне кое в чем помочь.
Мать Луа строго посмотрела на воспитанницу.
— Боюсь догадаться, родная.
О намерениях своей воспитанницы Мать Луа догадалась верно. Мада всегда мечтала о настоящем фаэте, мужественном, благородном, чистом. Малокультурные фаэты среди «высших», кичившиеся своей с древности застывшей цивилизацией, отталкивали ее грубостью, спесью и презрением к круглоголовым, детей которых когда-то лечила ее мать. Чужестранец, как рассказала про него няня, был чужд всех мрачных предрассудков «высших», он был ученым Даньджаба, не побоявшимся там порвать с «наукой смерти», пойти наперекор всем. Именно о таком фаэте могла бы мечтать Мада, а он ко всему тому оказался еще и ловким, смелым, красивым.
Фаэтам вообще было свойствённо взаимное влечение друг к другу «с первого взгляда», в чем они не всегда признавались сами себе.
Дочь Яра Юпи оправдала данное ей отцом имя — влюбилась в одетого пеной гостя и, по мнению Матери Луа, потеряла рассудок.
— Подумай, родная! Будь то любой длиннолицый — куда ни шло. А тут ведь скажут — полукровка. Презрение да ненависть! Одумайся, родная! Я учила тебя правде о всех фаэтах, так ведь не для этого же!..
— Нет, — решительно ответила Мада. — Будет так, как я хочу. Ты пойдешь, няня, к его спутнику и скажешь, как мы увидимся с Аве.
— Где ж увидеться таким заметным! Схватит его Охрана Крови. Не желай ему зла.
— Будет так, как я сказала. Другие не смогут на нас смотреть. Мы с ним встретимся в саду дворца.
— В саду за Стеной? — с тревогой повторила Луа.
— Ты проведешь их через «кровную дверь».
Мать Луа поникла. Но Мада не обращала на нее внимания, со вскинутым подбородком идя впереди.
«Кровная дверь»! Это было одно из самых надежных устройств Логова, как называли Дворец диктатора. Яр Юпи давно уже был обуреваем манией преследования. Ему казалось, что всюду плетутся заговоры с целью убить его. Потому уже много циклов он безвыездно жил на