– Гиш убирайся! – раздалось из-за двери.
– Это не Гиш, Монморанси открой, я хочу поговорить.
– Кей? – дверь открылась, и я увидел блондинистую мордочку, обрамленную длинными кудрявыми волосами. – Что тебе надо? – не слишком дружелюбно поприветствовали меня, неужели догадывается, кто над ней подшутил?
– Не пустишь гостя в комнату? Не хорошо вести беседы на серьезные темы в коридоре, – сказал я, пытаясь, просочится в дверь.
– С тобой можно и в коридоре, фамильяр, – презрительно бросила она, игнорируя мой титул, и не пуская в комнату, – Чего хотел?
– Да так мелочи не стоящие внимания, Гиш, любовное зелье, наказанье…
Не успел я договорить, как в меня вцепились две наманикюренные ручки и затащили в комнату, заперев за мной дверь.
– Откуда ты знаешь?! – Со страхом в голосе воскликнула девушка. – Ты кому-нибудь говорил?
– Так, значит, ты не отрицаешь, что напоила Гиша любовным зельем? – хитро уточнил я.
– Что? Ты? Нет, никого я не поила, и вообще не понимаю о чем ты! – вдруг одумалась девушка и попробовала пойти в несознанку.
– Поздно отпираться, думаешь так трудно поговорить с Гишем и догадаться кто виновник его состояния?
– Я не хотела, – опустив голову, созналась девушка, – не думала, что так получится.
– Ты ведь не хочешь, чтоб о приготовлении и использовании тобой запрещенного зелья стало известно? – мило осведомился я.
– Нет, не выдавай, я всего лишь хотела попробовать получится или нет! – запаниковала девушка.
– И потому опоила любовным зельем представителя семейства де Грамон? Как думаешь, какая реакция будет у отца Гиша на такое известие? – продолжил я стращать блондинку.
– Но я же сказала, что не хотела! – всплеснула руками Монмон, и посмотрела на меня жалостливыми глазами, из которых стекали крупные капельки слез.
Вид у нее был очень милый, и несколько жалкий, я практически проникся к ней симпатией и сочувствием, но она была нужна для моего эксперимента, и потому никакого сочувствия. Пока она не послужит на благо науки.
– Не хотела? Как-то странно ты не хотела. Сначала сварила сложнейшее и очень не дешевое зелье, смею заметить запрещенное. Потом заманила Гиша к себе и подлила ему в вино, или ты ему просто насильно в рот влила?
– В вино, – созналась Монмон, шмыгнув носом.
– И это ты называешь, не хотела? – я скептически приподнял бровь.
– А чего он пристает ко всем девчонкам!? – Взвилась Монморанси. – Я люблю его, а он… – Девушка покраснела, от этого признания.
– Любишь ты его или нет, это никого не будет волновать. Какое наказание за изготовление зелий влияющих на разум? – спросил я.
– За изготовление простолюдинам смерть, а дворянам крупный штраф, – понурила свою золотоволосую головку заплаканная Монморанси. – У меня нет денег на штраф, пожалуйста, не говори никому, я обещаю, что не воспользуюсь состоянием Гиша. – Давила на жалость Монмон, все еще не понимая, насколько сильно она попала.
– А какое мне дело до Гиша и его состояния? Можешь хоть до смерти его затрахать, раз ради этого даже зельем опоила.
– Что? Да я никогда! Ничего не было! – заупрямилась она, гневно сверкнув на меня глазами.
– Хватит разыгрывать святую невинность, не о том разговор. Штраф тебе светит только за изготовление, а за применение этого зелья на представителе дворянства, наказание особое. Напомнить какое или сама знаешь? – ехидно уточнил я.
– Лишение дворянства, либо смертная казнь, – глухо ответила девушка, и казалось, только сейчас осознав все, что натворила, с ужасом уставилась мне в глаза. Секунду она на меня смотрела, а потом с рыданьями бросилась мне на грудь.
– Нет, пожалуйста, Кей, я все что угодно сделаю, только не выдавай! У меня мало денег, но я достану, пожалуйста, я не хочу умирать! – взмолилась она.
– Вот. Теперь мы подошли к сути нашего разговора. – Я весело улыбнулся, и потрепал ее по голове, успокаивая. Мне совсем не надо чтоб она совсем скатилась в истерику.
– Ты не расскажешь?
– Это зависит от твоего поведения, я собираюсь поступить с тобой, так же как ты поступила с Гишем, вот только без всякого зелья, – посветил я заплаканную девушку о ее дальнейшей судьбе.
– Я не понимаю, – созналась она.
– Будешь послушной и исполнительной рабыней, и я не дам тебя в обиду, и даже помогу с решением твоей проблемы, – спокойно произнес я.
– Что я Монморанси Маргарита ла Файри де Монморанси, рабыней! У какого-то фамильяра, да ни за что! – гордо вскинула голову
