находиться самолет, это оружие из моего мира. Я тебе рассказывал.
– Я помню. Будет интересно. Расскажи еще о твоем мире.
В итоге все боле менее устаканилось, Кольбер успокоил Цербст и Луизу и, рассевшись в повозке, мы продолжили путь, даже Сиесте разрешили пристроиться в уголке, поскольку она уже совсем выбилась из сил. Рас уж попросили, пришлось рассказывать всякие интересные вещи про свой мир, заинтересованным слушательницам, обложившим меня со всех сторон. Луиза по прежнему прижималась к моему левому боку, справа расположилась Табита, но она не пыталась меня обнимать, хотя и не спешила отодвигаться, а еще дальше сидела обиженная Кирхе. Обиженная она была потому, что сначала она сама пыталась разместиться на месте Табиты, но Луиза чуть было не начала второй раунд, агрессивных переговоров, и Кольбер заметив это, начальственным решением, изменил наше расположение в повозке.
В такой веселой компании мы и добрались до Тарба, а поскольку была уже ночь, мы всей компанией заявились в гости к Сиесте, нет в деревне был и трактир, в котором можно было бы снять комнаты, но мы же сопровождали Сиесту, и поэтому решили погостить у нее. Я конечно и так знал что у девушки семеро братишек и сестренок, но знать и увидеть это разные вещи, это прямо детский сад какой-то. Хотя родители Сиесты, когда отошли от шока вызванного визитом сразу четырех дворян в компании с их дочерью, быстро загнали свое потомство на сеновал и организовали нам ужин.
Кольбер попробовал расспросить их о Панцире Дракона, но ничего сверх того, что рассказала Сиеста, не узнал. Разве что отец девушки упомянул про завещание оставленное владельцем самолета.
Текст, которого звучит так «Если явится тот, кто сможет прочитать надпись на надгробии, отдайте ему Панцирь Дракона» Интересно, а как они проверят, что я прочитал надпись, а не выдал первую попавшуюся фразу? Наверное, у них и перевод имеется.
– Так же отец завещал, чтобы Панцирь Дракона вернули императору. Императору… Интересно, кого он имел в виду. Мы даже не знаем, из какой страны он пришел…
– Это все вещи, что остались от отца, – сказал он.
У Кольбера очки особого интереса не вызвали, а вот мне они приглянулись, если уж получится запустить самолет то очки мне пригодятся, но сразу прикарманивать я их не стал, не хотелось выглядеть совсем уж наглым вором, вот переведу надпись тогда и заграбастаю все комплектом. Это даже хорошо, что дед оставил такое завещание, мы ведь все равно заберем самолет, кого интересуют права каких-то крестьян? А так, по крайней мере, я в глазах Сиесты не буду выглядеть плохо.
Под конец ужина к нам заявился староста деревни, желая выказать свое уважение и всеобщую любовь, нет однозначно, надо становится дворянином, вон как все суетятся. Но Кольбер уставший за дорогу, отправил этого старосту домой, все же профессор вежливый человек, или при учениках не захотел ругаться. После чего все разошлись по комнатам, правда в доме у Сиесты на всех комнат не хватило и пришлось выгонять из дома и старосту, но наконец, мы все разместились, и можно было спокойно отдохнуть.
И я еще говорил, что мне для сна надо мало времени? Кольбер, похоже, вообще не спит, поскольку он, пылая жаждой знаний, разбудил нас с Луизой еще до рассвета, зазывая на завтрак. Табита и Кирхе жутко зевая, уже сидели за столом, и поедали расставляемые Сиестой лакомства.
Но долго наслаждаться завтраком Кольбер не дал, поэтому быстро утолив голод и прихватив с собой Сиесту, мы отправились по местным достопримечательностям. Первым делом решили посетить местное кладбище, и посмотреть на эти письмена, которые никто не может прочесть. На самом деле эта могила никому была не интересна, просто она находилась по пути к храму с самолетом вот мы туда и заглянули.
Все надгробия были сделаны из больших белых камней. Но среди них отчетливо выделялось, могила деда Сиесты, надгробие из черного камня, на нем были написаны какие-то иероглифы.
– Мой дед сделал это надгробие до своей смерти. Тут написано на языке другой страны, поэтому никто не смог это прочесть. Интересно, что тут написано… – пояснила Сиеста.
Как я и думал. Старик сделал себе эпитафию на японском, который я прекрасно знал.
– Лейтенант Военно-Морских Сил Сасаки Такео, упокоился в другом мире. – Прочитал я.
– Что? – удивилась Сиеста. – Ты знаешь этот язык?
– Знаю это язык страны, из которой прибыл я, – пояснил я.
– Неужели? Так вот почему ты смог прочитать слова на надгробии. Ох! Я немного взволнована.
