Фантазии офисной мышки

Степанович очень занят и по личным вопросам принимает исключительно в конце недели… — теперь голос Лидии спокойно можно было использовать в качестве трута, до того был сух, что воспламенился бы от малейшей искры.
— Я не стану беспокоить Антона Степановича такими пустяками, — кротко заметила я, положив на стол Лидии свое заявление, — будьте любезны, отдайте ему, когда он освободится. Всего хорошего.
Я выскочила из приемной и нос к носу столкнулась с майором Синицыным.
— Что вы здесь делаете? — удивилась я. — Разве дело еще не закрыто?
— С моей стороны да, — он замялся и опустил глаза, — но вас еще, думаю, вызовет следователь… Евгения… Ник… а можно я буду звать вас просто Женя?
— Ну… если вам так хочется… — милостиво согласилась я, понимая, к чему клонит бравый майор.
— Мне было очень приятно с вами работать… — продолжал он.
— Взаимно, — кивнула я, — так что?
— Вы не могли бы… пойти со мной в театр? — вдруг выпалил майор.
Ой, какой чувствительный милиционер! Можно подумать, что это не я сохранила до таких лет невинность, а он!
— Думаю, что это можно устроить, — успокоила я майора Синицына, — созвонимся попозже.
Дальше начались настоящие чудеса. Стасик перехватил меня в коридоре и пригласил на джазовый концерт. Володя Ничипоренко, которому я передавала дела, был страшно смущен, долго мялся и пригласил меня в кафе отметить его назначение и обсудить наше дальнейшее сотрудничество. Он был так мил, что язык не повернулся сказать ему, что я увольняюсь.
От такого внимания к своей особе я несколько утомилась и, воспользовавшись случаем, отпросилась у Володи домой. А когда я миновала проходную, простой и незатейливый охранник Вася пригласил меня в кино на новый боевик. Ей-богу, я почти согласилась, но отложила наш поход на следующий день.
«Чудеса да и только, — посмеивалась я, не спеша идя по улице, — сговорились они все, что ли? Но вот интересно — они все ждали, когда я перекрашу волосы, чтобы начать за мной ухаживать?»
Ведя мысленно такие речи, я притворялась сама перед собой. Потому что прекрасно знала, в чем дело. Все кругом твердят, что я похорошела, — но не из-за краски же для волос и не из-за новой помады. Исчезли воспоминания, которые мучили меня двадцать лет, в моем прошлом нет больше ничего ужасного и таинственного. Так что и в будущее я смотрю спокойно. И это, разумеется, немедленно отразилось на моем внешнем виде. Не красавица, конечно, но как гласит народная мудрость: «Не родись красивой…»
Не могу сказать, что я чувствую себя абсолютно счастливой, — все ж таки Антон Степанович сумел подпортить мне настроение. Но на данный момент это не главное.
Солнце отражалось в чисто вымытых окнах и слепило глаза. В скверике чирикали воробьи. Я загляделась на оливковый летний костюм в витрине магазина и решила, что непременно его куплю завтра. Сестре он явно не налезет — бюст не пройдет, так что я буду носить его сама с радостью.
Я шагнула в сторону и налетела на мужчину в темных очках. Мы здорово стукнулись лбами, его очки слетели, и с изумлением я узнала в мужчине Сашу. Ну да, того самого Сашу, с которым чуть было не случилась у меня великая любовь. Я бы назвала его своим первым мужчиной, если бы мы успели хотя бы раз заняться любовью. Но не сложилось, сестра вмешалась и увела моего несостоявшегося любовника.
— Ты? — Он тоже узнал меня, хотя прошло шесть лет и я здорово изменилась. — Неужели это ты, Женя?
Я подтвердила, что он не ошибся, это действительно я, собственной персоной, и, чтобы не разговаривать на улице, Саша потянул меня в кафе.
Первое удивление от встречи прошло, я смогла рассмотреть Сашу спокойно.
Он изменился. Похудел, под глазами появились морщинки, кожа стала того сероватого оттенка, который бывает у людей, все время находящихся в помещении. Улыбка по-прежнему красила его лицо, но, на мой взгляд, улыбался он редко и как-то… искательно, что ли.
Я тут же мысленно опомнилась и решила, что злопыхаю совершенно зря — просто годы идут, а раньше я была молода и смотрела на мир сквозь розовые очки.
«Ну уж нет, — тут же возразил внутренний голос, — розовые очки исчезли с твоих глаз в семь лет, и какие же это Сашины годы? Сколько ему — едва за тридцать? Для мужчины это вообще не возраст…»
Одет он был аккуратно, но не то чтобы бедно, а как-то безлико. Против воли я отметила, что из трех кафе, находящихся рядом, он выбрал самое дешевое. Это ничего не значит, просто не подумал или вообще не знал об этом.
Я попросила Сашу рассказать о себе, и он вздохнул. Заграничную стажировку пришлось прервать через год и вернуться, потому что заболела мама. А потом уже трудно было найти приличный контракт, да и тут с хорошей работой по его специальности нелегко.