Фантазии офисной мышки

и то с трудом, а войти не получится!
Я вошла вслед за ним. Антон с громким лязгом закрыл за мной дверь и повернул ключ в замке.
Мы оказались в полной темноте. Во всяком случае, так показалось мне в первое мгновение, пока глаза не привыкли к скудному освещению. Но через несколько секунд из окружающей тьмы проступили смутные очертания предметов.
Мы находились в длинном, но узком подвальном помещении с низким потолком, под которым проходили толстые трубы центрального отопления. Из дальнего конца подвала доносился ровный непрестанный гул и оттуда же просачивался тот слабый свет, благодаря которому мы могли различать окружающие предметы.
Именно в том направлении, к источнику гула и света, и двинулся Антон Степанович.
Шли мы медленно, обходя торчащую из пола ржавую арматуру и глубокие лужи. В какой-то момент из-под моих ног метнулось что-то живое. Я едва сдержала крик и зажмурилась от страха. Только крыс мне не хватало для полного счастья!
Вдобавок ко всем прочим удовольствиям, это подземное путешествие живо напомнило мне тот страшный эпизод из далекого детства — заброшенный дом, битый кирпич и осколки стекла под ногами…
Как ни странно, это воспоминание не повергло меня в обычный шок, а наоборот — придало силы. Видимо, после смерти Меликханова то воспоминание утратило надо мной власть…
Чем дальше мы продвигались, тем громче становился ровный гул, и тем ярче был свет. Кроме того, в лицо нам дул странный ветер — сильный, но пахнущий не вечерней свежестью, а пыльным жаром. Наконец я разглядела, что в нескольких метрах перед нами подвал перегораживает толстая металлическая решетка, за которой стремительно вращаются лопасти огромного вентилятора. Я поняла, что именно этот вентилятор служит источником ровного гула и жаркого ветра, дующего нам в лицо.
И еще я поняла, почему охрана банка не следит за подвальной дверью, через которую мы только что прошли.
— Ну и как вы собираетесь пройти дальше? — осведомилась я, повернувшись к Карабасу. — Если даже вы сможете открыть эту решетку, останется вентилятор. Эти лопасти превратят нас в хорошо перемолотый фарш. Не знаю, как вы, а я не планирую завершить свою жизнь в качестве котлеты!
— Котлеты отменяются! — бодро отозвался Антон. — Ты не забыла, что я работал главным инженером НИИ, который был в этом здании до банка? Так что смело можешь на меня положиться!
С этими словами он уверенно двинулся прямо к решетке и вентилятору.
Я вспомнила сцены из американских кинобоевиков, где герои, чтобы сбежать из тюрьмы или, наоборот, пробраться в какую-нибудь сокровищницу (например, в банк, вроде нашего) стремительно проскальзывают между вращающимися лопастями приблизительно такого вентилятора.
Но там этот трюк проделывают герои, супермены, да и то наверняка в этом кадре их подменяют дублеры. Мне же придется проделать это самой, без всякого дублера…
Нет! Я на это не согласна!
Я хотела сказать это Антону… но он вдруг куда-то пропал.
Только что шел прямо передо мной, неуклонно приближаясь к решетке и вращающимся за ней лопастям, — и неожиданно исчез, словно сквозь землю провалился.
Но мы и так уже находились под землей, в подвале, так что проваливаться нам как будто некуда…
Я не успела додумать эту мысль до конца, потому что, сделав следующий шаг, потеряла почву под ногами. В буквальном смысле слова — у меня под ногами оказалась пустота, я провалилась в какой-то темный проем. В следующую секунду я поняла, что скольжу вниз по гладкой наклонной трубе, вроде тех, какие устанавливают в аквапарках и на пляжах морских курортов. Только там эти трубы делают из прозрачного пластика, и, съезжая по ним, ты видишь пальмы, голубое небо и теплое ласковое море, в которое и погружаешься в конце пути.
Здесь же труба была металлической, совершенно непрозрачной, и, прокатившись по ней, я плюхнулась не в теплое море, а на что-то тоже довольно теплое, но явно живое и очень недовольное.
То, во что я врезалась в конце полета, громко выругалось, откатилось в сторону и оказалось Антоном Степановичем Мельниковым.
Он проделал путь по трубе прежде меня и не успел вовремя отскочить, чтобы освободить место для моего приземления.
Во всяком случае, налетев на Карабаса, я обошлась без повреждений, совершила, так сказать, мягкую посадку. Впрочем, и он, ощупав себя, убедился, что ничего не сломал.
Придя в себя, я огляделась по сторонам, пытаясь понять, куда мы попали. Судя по тому, как долго мы скользили в глубину, можно было предположить, что мы находимся в аду. Как и положено в аду, здесь было удивительно жарко. Кроме температуры в пользу этой гипотезы говорили мрачные красноватые отсветы, пляшущие на тоскливых темно-серых стенах