Фантазии офисной мышки

— оно, конечно, — невозмутимо продолжал Синицын, — но только с трестом оно и дольше получится, и дороже. И конкретно вам от этого ничего не перепадет. А вот ежели прямо с вами договориться — оно и быстрее будет, и к взаимной выгоде…
Однако опытный Митрич почувствовал, что незнакомец — не просто случайный прохожий, а подозрительная и опасная личность, и решил от греха подальше не вступать с ним ни в какие деловые или личные отношения.
— Кроме как с трестом — никак нельзя! — отрезал он. — И попрошу немедленно освободить строительную площадку! Во избежание несчастных случаев и прочих человеческих жертв!
Тем временем неугомонный Константин снова поднялся и двинулся на Синицына, грозно сверкая глазами и размахивая огромными кулаками.
— Да я тебя!.. — рычал он, приближаясь к обидчику. — Да я тебя сейчас!.. Да от тебя же сей минут одно мокрое место!..
Синицын покосился на него, неторопливо двинулся навстречу, но в самый последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, немного наклонился, присел, внезапно поднырнул под руку Константина, ухватил того одной рукой за рукав, а другой за штанину, легко поднял в воздух и, перевернув, как куль с мукой, зашвырнул в открытый мусорный бак. Голова Константина погрузилась в пищевые отходы, ноги же остались снаружи и дрыгали в воздухе.
При виде этого зрелища молодой неопытный парень с родинкой на щеке гулко захохотал, но взрослые, умудренные жизнью коллеги одернули его и повернули лицом в другую сторону — нехорошо смеяться над неприятностями товарища. Особенно если у этого товарища пудовые кулаки и скандальный нрав.
— Так что — никак нельзя? — повторил Синицын, который даже не запыхался.
— Никак, — подтвердил строгий Митрич.
— А вот у меня есть сведения, что вы одному гражданину давали эту люльку, — продолжил настырный майор. — И даже сами ее перенесли на новый объект и установили в рабочем положении. А потом забрали ее обратно. И было это всего три дня назад.
— Клевета, — спокойно возразил Митрич. — А вы сами, к примеру, кто будете? Из треста или из строительной инспекции?
— Я сам буду из уголовного розыска, — ответил Синицын и продемонстрировал общественности служебное удостоверение, как и положено, в раскрытом виде, — майор Синицын, отдел по расследованию убийств.
— Матерь божья! — огорчился Митрич. — Неужто того мужика убили? Ну, мы-то уж точно ни при чем!
— Значит, все же был мужик? — оживился майор. — Ну-ка, с этого места поподробнее!
— Ничего не знаю! — опомнился Митрич. — Никакого мужика в глаза не видел! Правда, ребята? — Он повернулся за поддержкой к своему дружному коллективу.
— Конечно! — загалдели строители. — В глаза не видели! Знать не знаем! Не было никакого мужика!
Даже торчащие из мусорного бака ноги Константина Бузыкина задрыгали в такт этому дружному хору.
— Вот, значит, как… — огорчился майор. — Ну что ж… придется, значит, как вы говорили — через трест…
— Чего через трест? — опасливо переспросил Митрич.
— Придется обратиться в трест, так, мол, и так, ваши рабочие в частном порядке предоставили постороннему человеку люльку строительно-монтажную, само собой, за плату… которую, натурально, положили себе в карман…
— Не надо! — прервал майора Митрич. — С трестом — оно и дольше получится, и хлопотнее…
— А еще мне придется проверить вас всех на предмет регистрации… — продолжал майор. — Вот вы — гражданин Молдавии? — Он проницательно взглянул на молодого парня с родинкой и густым, черным как смоль чубом.
— Молдовы… — поправил тот.
— Тем более… а вон этот гражданин — житель Таджикистана… а тот мужик, — Синицын кивнул на торчащие из мусорного бака ноги Бузыкина, — он у меня вообще по злостному хулиганству пойдет… у него ведь уже есть судимость, правда?
— А может, мы с вами договоримся, — заныл Митрич, — оно и быстрее будет, и к взаимной выгоде…
— Может, и договоримся, — сказал покладистый Синицын. — Все будет зависеть от вашей искренности и готовности сотрудничать со следствием…
— Мы… это… всегда готовы! — неохотно выдавил из себя Митрич. — Правда, мужики?
Митрич пользовался в коллективе непререкаемым авторитетом, и в ответ на его слова последовал дружный хор согласия, как перед тем — такой же дружный хор возражений. Даже торчащие из мусорного бака ноги Константина дрыгнули утвердительно.
— Значит, давайте по порядку, — майор Синицын достал из внутреннего кармана пиджака миниатюрный диктофон и поставил его на запись. — Значит, пришел к вам незнакомый человек…
— Ну вот, примерно как ты, — начал Митрич. — Пришел в обед, когда у нас самое настроение культурно отдохнуть. Только он, понятное дело,