Фантазии офисной мышки

свое впечатление и попытаться в нем разобраться, но в это время рядом со мной раздался голос Антона:
— А вот этого мужика я знаю!
— Какого? — Я покосилась на Карабаса.
— Да вот этого, с папкой…
Изображение на экране сменилось, вместо охранников по коридору шел, прижимая к боку кожаную папку и нервно оглядываясь, коротко стриженный мужчина с длинным, что называется, лошадиным лицом и глубоко посаженными темными глазами.
— И кто это?
— Мотыгин, директор фирмы «Астролябия»…
— Ну, это в общем не удивительно, — проговорила я, вглядываясь в лицо Мотыгина. — Если фирма «Посейдон» прекратила свое существование и стала «Астролябией», почему бы ему здесь не появиться?
— Насколько я знаю, его в это время не было в нашем городе… — Антон вглядывался в дату на экране. — Странно…
— Вы уверены, что это он?
— Конечно… ну, давай-ка прокрутим этот кусок еще раз…
Я отмотала пленку назад, но немного переборщила и снова попала на тот фрагмент, где по коридору шли двое охранников. Кадр сменился, опять эти двое проходят перед камерой… что же в них не так? Как будто за прошедшие сутки оба охранника заметно помолодели. А, они — те же самые, изменилось освещение! На первых кадрах их лица ярко освещены прямым светом, который безжалостно подчеркивает все морщины, все складки на их лицах, а на следующих — они проходят как бы в тени, и все изменения, отложенные безжалостным временем, деликатно скрадываются освещением…
Я вспомнила, как моя собственная внешность, и без того не самая выигрышная, изменилась к худшему на корпоративной вечеринке, которую наш банк устроил в банкетном зале соседнего офисного центра, где было включено чересчур яркое искусственное освещение. Увидев себя в зеркале, я так расстроилась, что отправилась домой, сославшись на головную боль и даже не дождавшись подведения итогов финансового года и вручения подарков.
— Точно, это он, Мотыгин! — воскликнул Карабас. — Останови изображение!
На экране снова появился тот же нервный коротко стриженный мужик с лошадиным лицом.
Я отвлеклась и потеряла ту мысль, которая возникла у меня при виде охранников. Хотя вряд ли это было что-то действительно важное… гораздо важнее было то, что этим вечером я собиралась посетить клуб «Морская звезда». И прежде чем отправиться туда, я должна изменить свою внешность.
— Сеанс прекращается! — объявила я Антону. — У меня сейчас другое, более важное занятие!
Карабас пристал ко мне с расспросами, и мне в конце концов пришлось рассказать ему всю историю. Ну, за исключением кое-каких мелких, незначительных подробностей, вроде моего героического побега из «Кавалергарда».
Выслушав меня, Антон позеленел:
— Зачем ты туда пойдешь? Это слишком опасно!
Ну надо же, как трогательно! Он беспокоится обо мне, его волнует моя безопасность!..
Но я не успела проникнуться симпатией к Карабасу, как он испортил все впечатление, продолжив:
— Ты не должна так поступать! Не должна так рисковать! Тебя могут выследить и обнаружить эту квартиру!
Вот те раз! Я-то вообразила, что он беспокоится обо мне, а этот эгоист волнуется, что его собственной драгоценной персоне может угрожать опасность!
Я с трудом сдержала возмущение.
— Если мы хотим разобраться с убийством Меликханова, нельзя сидеть здесь сложа руки… и пялиться на порнуху!
Последнюю фразу я добавила из вредности. Но Антон, кажется, очень обиделся. Он надулся, как индюк, и мрачно замолчал.
Впрочем, меня такой поворот вполне устраивал: главное, что он мне не мешал и не болтался под ногами.
Я отправилась в ванную комнату. Конечно, тут была немыслимая грязь, ванна в ржавых разводах, сантехника времен царя Гороха, но зеркало все же имелось, и я приступила к изменению собственной внешности.
Никакого опыта в таких делах у меня не было, и сначала получился полный кошмар. Я стала похожа на «ночную бабочку» самого низкого пошиба. Из тех, что крутятся возле вокзалов и автозаправок в надежде подцепить шофера-дальнобойщика или командированного из провинции. Так что пришлось смыть грим и повторить все с самого начала.
На третий раз вышло более-менее прилично. Я напялила черный парик и придирчиво оглядела свое отражение в зеркале.
Из зеркала на меня смотрела разбитная, неумеренно накрашенная провинциальная девица с наглым и самоуверенным лицом. В общем, то самое, что нужно для посещения ночного клуба.
Я вышла из ванной и окликнула Антона.
Он все еще был обижен, однако появился на мой зов и уставился на меня, удивленно отвесив челюсть.
— Ну, как вам? — осведомилась я, встав поближе к свету, чтобы он мог по достоинству оценить дело моих рук.
— Слушай,