Фантазии офисной мышки

только этот способ.
Она внезапно поняла, что все сколько-нибудь достойные внимания мужчины даже не смотрят в ее сторону. Все они женаты, а если и разводятся — то не ради сорокапятилетних вдов, пусть даже очень хорошо сохранившихся, а ради двадцатилетних длинноногих авантюристок, успевших к своим двадцати годам пройти огонь, воду и медные трубы и в совершенстве освоивших основные правила охоты на обеспеченных мужчин. Пока Анна безбедно жила с Василием, в стране расплодилось великое множество таких охотниц без принципов и сомнений.
Анна на этом рынке уже не котировалась. Приходилось признаться — она была попросту стара.
Теперь она с ненавистью думала о покойном муже: как он смел умереть, не подумав о ее будущем, не обеспечив ее, как она того заслужила многолетней и беспорочной супружеской жизнью.
И еще она время от времени задумывалась о тех пяти миллионах, которые бесследно пропали незадолго до смерти мужа. Теперь эта сумма не казалась ей незначительной, напротив — она могла бы помочь ей продержаться на плаву хоть какое-то время.
И еще она думала: знала ли она на самом деле своего покойного мужа? Может, у него была другая, тайная, неизвестная ей жизнь? Может, у него была, страшно подумать, другая женщина? Да, Василий был далеко не красавец. Он был толстым, рыхлым, неспортивным — но разве в наше время внешность мужчины играет хоть какую-то роль? Анна хорошо усвоила простую истину: внешность женщины — все, внешность мужчины — ничто!
А если так, если у Василия была другая — может быть, именно она и наложила руку на пропавшие миллионы?
Эта мысль не давала Анне покоя, и сегодня, когда она увидела незнакомую девицу на могиле Василия, первым делом она подумала именно о пяти миллионах.
Конечно, девица была невзрачная, неказистая, но все же молодая, а кто его знает, покойника, — может, у него были странные вкусы?
…Анна рассказала мне в общих чертах историю своей неудавшейся жизни. Не могу сказать, что я ей посочувствовала. Большая часть ее жизни прошла безбедно и беззаботно, так что ей было за что расплачиваться. Но и злорадства я тоже не испытала. Конечно, потерять мужа — это большая трагедия. И не мне об этом рассуждать… Откровенно говоря, во всем ее рассказе меня больше всего заинтересовали слова о пропавших деньгах. Пять миллионов долларов! Из-за такой суммы люди вроде Капитана могут наломать много дров…
— А вы случайно не помните, как называлась та фирма, куда ваш покойный муж перевел те злополучные деньги? — поинтересовалась я на всякий случай.
— Что ты, милочка! — фыркнула Анна. — У меня всегда была очень плохая память на все эти деловые подробности! Вот если бы ты, к примеру, спросила у меня телефон Виталика — я продиктовала бы его на память… хотя я не пользовалась его услугами уже почти два года! — И она тяжело вздохнула.
Да, о своем покойном муже она не так сожалеет, как об этом парикмахере!
— И вообще, — продолжила она подозрительным тоном, — почему ты так интересуешься этими деньгами?
— Не волнуйтесь, я на них не претендую! Я просто хочу разобраться в другом убийстве, которое может быть связано с убийством вашего мужа. Возможно, и ваши деньги заодно найдутся…
— Это, конечно, было бы неплохо, но я в такие чудеса не верю. Слишком много прошло времени. И в любом случае — вряд ли я чем-то могу помочь…
— Но когда к вам приходил компаньон вашего мужа и говорил о тех пропавших деньгах — он наверняка называл ту фирму! Может быть, вы попытаетесь вспомнить этот разговор?
— Да я о нем и вспоминать не хочу! — Анна покраснела от злости. — Он отнял у меня последние средства! Мерзавец! Обобрал несчастную вдову! Пока был жив Василий, он изображал лучшего друга, а как только его не стало — от дружбы не осталось и следа! Нет, я не буду даже пытаться вспомнить наш разговор!
И снова, с непостижимой женской логикой, она выпалила:
— Ну да, он называл ту фирму… что-то медицинское… панадол, или цитрамон…
— Странное название для фирмы, вы не находите?
— Нет, не цитрамон… — Анна наморщила лоб, напряженно припоминая, — что-то от головы, но более старомодное…
— Анальгин? — предположила я.
— Нет, не анальгин… — Она щелкнула пальцами и радостно воскликнула: — Пирамидон!
— Вы уверены? Какое-то странное название…
— Вообще-то нет… — Анна снова нахмурилась, — не пирамидон, но очень, очень похоже…
И тут меня осенило.
— Может быть, «Посейдон»?
— Точно! — Она засияла. — Совершенно верно! Он так и сказал — фирма «Посейдон»! Теперь я уверена! Но ведь это тоже какое-то лекарство от головной боли, правда?
Вдруг на ее лицо, как облако, набежало подозрительное выражение:
— А откуда ты знаешь про эту фирму?
— Не волнуйтесь! —