Фантазии офисной мышки

большую ценность. Это — семейная реликвия, и я очень хотел бы его вернуть…
— Ничего не знаю! — по привычке выпалила Анна.
— Не думайте, что бесплатно! — поспешил заверить ее собеседник, заметив подозрительный блеск ее глаз. — Я куплю у вас крест!
Анна молчала.
Она вспомнила ту историю. Муж действительно подарил ей на годовщину свадьбы несколько старинных вещей. Среди них был красивый нательный крест. Анна в то время не слишком разбиралась в драгоценностях и старинным изделиям предпочитала новое золото. А этот крест был и вообще слишком велик для нее. Она забросила его в самую глубину ящика и на какое-то время забыла. Потом, после смерти Василия, когда она впервые столкнулась с материальными трудностями, Анна продала большую часть оставшихся у нее драгоценностей. Пыталась продать и крест, но знакомый ювелир предложил за него совершенно смешную цену — крест оказался всего лишь серебряным, и камни на нем — недорогими… Анна снова убрала вещицу в ящик и забыла о ней до сегодняшнего дня.
— И сколько вы готовы за него заплатить? — осведомилась она, с новым интересом поглядывая на своего собеседника.
Он написал на салфетке сумму — заметно большую, чем та, которую предлагал ювелир, но не такую, чтобы Анне хватило на безбедную жизнь.
— Это несерьезно, — ответила она, снова делая вид, что встает. — Нам с вами не о чем разговаривать.
— Сколько же вы хотите?
Анна придвинула к себе салфетку и приписала к сумме еще один ноль.
— Таких денег у меня нет! — раздраженно ответил мужчина. — И вы прекрасно знаете, что крест столько не стоит!
— Я знаю, что он вам нужен! — прошипела Анна. — А значит, вы заплатите за него любую цену!
— Но у меня действительно нет такой суммы!
— Я кое-что придумала! — проговорила Анна, и глаза ее хитро блеснули. — Как я поняла, вы наводили справки обо мне. И знаете, как погиб мой третий муж.
Ее собеседник кивнул, ожидая продолжения.
— Так вот… перед смертью Василия пропала большая сумма денег. Я подозреваю, что она где-то до сих пор спрятана. Вы, как я вижу, — довольно ловкий молодой человек. Найдите эти деньги, отдайте мне — и я отдам вам вашу семейную реликвию!
Увидев, что собеседник колеблется, Анна поспешно добавила:
— Ну, давайте по-другому. Если вы найдете деньги Василия, мы с вами поделим их. Допустим, вам — двадцать процентов…
— Пятьдесят! — отрезал мужчина.
— Тридцать! Не забывайте про крест!
— Пятьдесят, и крест вы отдадите немедленно!
— Ну уж нет! Пока не найдете деньги — про крест можете забыть! Давайте так — сорок процентов и крест!
— Пятьдесят! — отчеканил мужчина.
— Креста на вас нет… — вздохнула Анна.
— Но надеюсь, что будет…
…Еще на лестнице я услышала доносившиеся из квартиры звуки скандала. Резкий и визгливый голос моей старшей сестрицы перемежался с дребезжащим Генкиным баритоном.
— Ты скотина! — надрывалась Сашка. — Уж теперь-то я поняла, что ты из себя представляешь на самом деле!
«Лучше поздно, чем никогда, — подумала я, — однако что ее подтолкнуло к такому разумному выводу?»
Осторожно, стараясь не делать резких движений, я просунула голову в дверь. И правильно сделала, потому что едва увернулась от Генкиного ботинка, который сестра в сердцах бросила в своего муженька. Судя по всему, семейный скандал был в самом разгаре. Наша парочка устала ругаться у себя в комнате и выскочила в прихожую — там места побольше, опять-таки, Сашка обожает работать на публику. Публика в лице мамы боязливо выглядывала из кухни. Тинка со скучающим видом наблюдала из своей комнаты.
В первый раз в жизни моему приходу обрадовалась вся семья.
— О, Женька! — бурно приветствовала меня племянница. — Гляди, как у нас весело! Сейчас морду она ему набьет! И правильно, давно пора!
— Женечка! — шепнула мать. — Успокой их как-нибудь, уже соседи в стенку стучали, не дай бог милицию вызовут…
Но больше всех моему появлению обрадовался Генка.
— Евгения! — громко вскричал он. — Скажи ей, скажи, что я ни при чем!
Он даже подскочил ко мне и схватил за руки.
— Да что случилось-то? — отбивалась я, но Сашка была в той степени ярости, когда уже и говорить невозможно.
Она зарычала и бросилась на своего мужа, как тигрица, споткнулась по дороге о галошницу, упала на колени, выругалась неприличным словом и пихнула галошницу на Генку. Тот заорал от боли и хлестнул Сашку подвернувшимся под руку ее же зимним сапогом. Вот нужно аккуратнее быть, тут же мстительно подумала я, убрала бы зимнюю обувь в шкаф весной, как все люди делают, так и не получила бы сейчас по физиономии. Сестра села на пол и зарыдала — процентов на пятьдесят искренне, а это для нее цифра серьезная.