Фантазии офисной мышки

Пользуясь всеобщим замешательством, Тинка втянула меня к себе в комнату и, захлебываясь от переполнявших ее чувств, рассказала следующее.
Оказывается, сестрица вняла наконец моим многочисленным предупреждениям и решила принимать меры. На самом деле, как думаю я, она просто приревновала меня вчера к мужу (было бы к кому!) и решила, что нужно им с Геночкой съезжать в его однокомнатную квартиру. Или хотя бы бывать там почаще, чтобы меня не раздражать и одним побыть. С этими мыслями сестрица приступила к Генке на предмет изъятия ключей. Генка, разумеется, всячески отмахивался — у него налаженный бизнес, солидная клиентура, с Ашотом и ему подобными постоянный договор — кто ж от таких денег откажется? Очевидно, он не сумел придумать серьезные оправдания, и сестра, хоть и не блещет умом, все же сообразила, что дело нечисто.
И вот, когда муженек ее делал вид, что обдумывает очередной гениальный проект, а на самом деле сладко спал после обеда, сестра просто выкрала у него ключи и отправилась сама поразведать на месте, в чем же там закавыка.
— Ой! — встревожилась я и выскочила в прихожую.
— Евгения! — снова патетически воскликнул Генка. — Объясни ты наконец моей жене, что я перед ней чист и в глаза не видел никакой блондинки!
Он старался говорить солидным баритоном, но все же пустил в конце петуха.
Далее выяснилось, что, войдя в Генкину квартиру, сестрица застала там подозрительную блондинку в неглиже, поскольку та собиралась принимать ванну. Блондинка была в чудном настроении, и сестра сразу определила, что обитает она в квартире если не постоянно, то довольно часто. И приняла ее за Генкину любовницу.
— Нет, вы подумайте, а? — выдала сестра невнятно, потому что мама прижимала к ее лицу мокрое полотенце. — Поселил у себя бабу какую-то жуткую, вульгарную… одни буфера чего стоят! Убирайся немедленно из моей квартиры!
— Женя! — взвыл Генка, которому некуда было идти. — Ну скажи ей!
— Блондинка правда не его, просто он квартиру сдает разным всяким, преимущественно парочкам для любовных свиданий. — Я поглядела Генке в глаза и добавила злорадно: — Денег дерет немерено!
— Негодяй! — не выдержала мама и хлестнула Генку мокрым полотенцем. — А у меня деньги стреляет и никогда не отдает! Отвратительный тип! Отказываюсь готовить!
Сестра, напротив, услышав мои слова, совершенно успокоилась и была озабочена только тем, как быстрее устранить на своем лице след сапога — здоровый синяк под левым глазом.
— Постой! — спохватилась я. — Так ты только блондинку там видела? А мужчину?
Сестра процедила, что никакого мужика в этой однокомнатной квартире спрятать невозможно, она бы заметила. Я тоже сообразила, что если блондинка расхаживала по квартире полуголой, то Карабаса там нет — уж не стала бы она его соблазнять, ей бы ревнивый Ашотик устроил веселую жизнь!
Но куда же тогда делся Антон? Я ведь велела ему сидеть тихо и не высовываться! То по мобильнику звонить боится, а то потащился куда-то на ночь глядя!
Я посмотрела в зеркало в прихожей и поняла по своим глазам, что вряд ли Антон выскочил на минутку в магазин за пивом или за чипсами. Случилось что-то серьезное.
— Женя, ты куда это? — Испуганный голос мамы настиг меня уже на лестнице.
Как и предполагала, в Генкиной квартире я застала только зареванную блондинку Анюту. Была она всклокочена, на лице наливался фиолетовым цветом здоровенный синяк, только не как у сестры под левым, а под правым глазом. Увидев меня, Анюта заговорила нервно, что ничего не знает и до сих пор опомниться не может, потому что она сидела и ждала Ашотика, а тут врывается какая-то ненормальная, начинает орать и обзывать ее, Анюту, неприличными словами. Если бы она спросила по-хорошему — кто да что, Анюта бы ей ответила и все объяснила. Но на неприличные слова Анюта обиделась — всякая тут будет орать и ругаться. Какое ей дело, если за квартиру заплачено…
В общем, эта стерва, Генкина жена, повыдергала Анюте половину волос, разорвала новый лифчик и поставила синяк под глазом. И что теперь скажет Ашотик?
В этом месте Анюта пустила привычную слезу.
— Да уж, темперамент у моей сестрицы посильней твоего будет… — вздохнула я. — А где Антон-то?
— Он ушел, — всхлипнула Анюта. — Он тебе записку оставил…
«Женя! — прочитала я неровные расползающиеся строчки. — Я смотрел кассету и все понял. Это невероятно, но может быть правдой. Я должен немедленно разобраться во всем сам… это слишком опасно, чтобы вмешивать тебя…»
Подписи не было, видно, очень торопился. Но куда, куда он намылился? И что он понял? «Смотрел кассету» — какую? Не после порнухи же его осенило?
Я поставила ту самую кассету, что утащила у вредного Васильича, и проглядела