Фартовый человек

леса тянулась аллея от площади до самого Михайловского замка. Небо мерцало в ожидании рассвета – было четыре часа утра. Клуб постепенно затихал, темный, со зловещими каменными фигурами в глубине лестницы, где особенно хрупкой и незащищенной кажется женская фигурка в причудливом туалете.
Трое уже садились на извозчика – девушка, мужчина лет тридцати и второй, лет сорока. Возбужденные музыкой и танцами, немного навеселе, куда более пьяные от этой ночи и пощипывающей кожу прохлады, они негромко переговаривались, и девушка смеялась.
– Добрый вечер, – произнес веселый голос.
Все трое замолчали.
Из темноты колонн на свет фонаря вышли двое, приблизительно одного роста, с неприметной внешностью. Один перебрасывал из ладони в ладонь маленький блестящий предмет.
– Здравствуйте, – повторил голос, – и без паники. Я – Пантелеев.
Девушка сказала:
– Ой.
И прижалась к молодому мужчине, своему спутнику. Второй напрягся, повернулся было к извозчику, чтобы приказать ехать, и побыстрее, но Пантелеев опять перебросил револьвер из руки в руку и сказал:
– Ну и без глупостей тоже.
Извозчик опустил руки с вожжами, ожидая, пока закончатся разговоры. Он втянул голову в плечи, не желая даже поворачиваться. За минувшие годы и не такого навидался, а здесь вроде как стрелять не собираются.
Мужчина махнул безнадежно рукой.
– Что надо? – спросил он у Пантелеева.
– Побрякушки с барышни снимите, – сказал Ленька, показывая револьвером на тонкую шею девушки. – И сережки не позабудьте. Ушки ей не пораньте, ручки-то у вас, чай, трясутся, вы уж поосторожней.
– Я сама, – глухо проговорила девушка и с досадой вытащила серьги.
– Накидочку, – сказал Пантелеев.
Девушка сдернула с плеч меховое боа, бросила на руки Леньке. Тот ловко увернулся, боа упало на землю.
– Аккуратней, барышня, – укоризненным тоном произнес Ленька. Он поиграл револьвером и кивнул ее молодому спутнику: – Пальто, будьте любезны, часы. И бумажник. Только не швыряйтесь, покажите воспитание.
– Куда класть? – спросил молодой человек.
– На землю положите, – кивнул Ленька.
Второй бандит насмешливо наблюдал за происходящим. Сцена разыгрывалась почти в полной тишине и без всяких попыток сопротивляться. Мужчина постарше, правда, отказался снять кольцо:
– Это обручальное.
– Если вы женаты, зачем по клубам ходите? – удивился Пантелеев. – Сидели бы дома с женой.
– Моя семейная жизнь до вас не касается, – с достоинством произнес мужчина.
– Снимай кольцо, сволочь, – распорядился Ленькин спутник.
– Для вас нет ничего святого, – с сердцем произнес мужчина, сдергивая с пальца кольцо.
– Будто для вас есть, – огрызнулся бандит. – Жируете, когда народ с голоду пухнет.
– Кто тут пухнет? – закричала девушка. – Ты, что ли, пухнешь, бандитская рожа?
– Митя, – вмешался Ленька, останавливая своего спутника, когда тот двинулся было к обидчице, закусив губу, – что ж ты с барышней воевать надумал? Покричит по женскому делу и успокоится, а ей кавалеры других серег накупят.
Молодой мужчина вздохнул:
– Что делается…
– Документиков при себе не имеете? – обратился к нему Ленька. – Нам позарез документики разные нужны.
Мужчина кивнул на свой бумажник, лежащий на земле:
– Поищите, там и документ есть.
– Вот как ладненько все получилось, – обрадовался Ленька. – Ну, граждане нэпманы, благодарим вас за понимание и сотрудничество.
Он забрался в пролетку. Митька Адъютант поднял с земли боа и бумажник и сел рядом с Ленькой.
– Доброй вам ночи, – весело крикнул Ленька и подтолкнул извозчика: – Поехали!

Иван Васильевич разложил на столе бумаги.
Ограбление пролетки у «Сплендид-паласа». Затем – склад на Садовой, выгребли все подчистую. Налет на квартиру гражданки Громовой. Странно, потому что Громова не так уж была и богата. Однако затем – почти триумфальное ограбление ювелира Рожанского. Налет на хлебопекарню, забрали выручку за день. «Обыск сотрудниками ГПУ» квартиры гражданки Ищенко – владелицы процветающего трактира. Ограбление фабрики пищевого треста, бывшей «Блингкен и Робинсон». Налет на железнодорожный кооператив.
Широко зажил гражданин Пантелеев… Кое-кто был по горячему следу арестован и дожидался завершения следствия. Однако без главаря это по-прежнему было невозможно.
Для каждого налета Ленька набирал в банду новых людей. Они-то по большей части и попадались, если попадались вообще. Сам Ленька и его ближайшие подручные – Пан, Гавриков-Адъютант и Мишка Корявый – были неуловимы.