Фэнтезятина

к королевскому дворцу? Как-то не комильфо.
Гордо называя свои трофеи «экспонатами», я как-то все время забываю сказать, что было-то их совсем не так много. По наименованиям. Полдюжины паучков, десяток относительно целых муравьев, панцирь и чешуйки от черепахи да немного травы и веточек, в основном, случайно подцепленных. И небольшой веник, спертый на корабле. Всего двумя саквояжами обошелся. Ценность же была в том, что тут, как я понял, ни черепах (по-местному «ташбак»), ни муравьев (кырмыска) тут раньше и не видели. А названия тогда откуда? Паучков (улемзуров) знают очень хорошо, как стражей Пустыни, только вот добыча любого такой крови стоит, что желающие давно перевелись. В смысле, паучки их съели.
Для большей наглядности своей экспозиции я убил некоторое время и не только сделал надписи, но и несколько рисунков виденных мною обитателей Пустыни. И некоторых растений.
Подъехал. В транспорте внутрь меня не пустили, но подошел лакей, как он сказал, проводить до места (как будто я дороги не знаю). Так что я его нагрузил одним из саквояжей. Взял, гад, тот, что полегче, панцирь мне тащить оставил. Но это я так, чтобы поворчать. Я бы и оба саквояжа сам донес, с физическим развитием у меня все неплохо обстоит.
По дороге верчу головой, другие экспонаты высматриваю.
Впереди на дорожке увидел Рудона Аскани, с кем-то разговаривает. В кустах его собеседник, что ли, прячется?
Подошел. Точно, в кустах на изгибе дорожки оборудована маго-огневая точка. Так чтобы и туда, и туда простреливать. Орудие — «оригинальное». Внешне полевую кухню напоминает, у которой труба не вверх поднимается, а вперед смотрит. Соответствующим здоровым калибром под пятнадцать сантиметров. Довольно короткая труба, меньше метра, зато за ней чего-то хитрого изрядно, и даже крышки завинчиваются.
В кустах — целый расчет. Командир оказался старшим братом Рудона (Эргастом), обслуга, вроде, тоже из их рода. И пацан лет десяти с ними, который за все ручками шаловливыми хватается, за что по ним регулярно получает. Оказалось, любимый племянник от сестры.
Несмотря на недовольство лакея, я задержался. Стал расспрашивать, что такое. Оказалась — военная новинка. Алхимический метатель, стреляющий алхимическими же снарядами, представляющими из себя сгустки вязкой ядовитой жидкости.
— В чем секрет? — Спрашиваю: — Вроде, любой защитный амулет подлетающую жидкость блокирует.
Эргаст снисходительно улыбнулся и разъяснил. Оказывается, между алхимиками и артефакторами непрерывное соревнование идет. Если с компьютерными аналогиями провести, алхимики вирусов производят, а артефакторы — антивирусы. Защитные амулеты уже давно от сколько-нибудь сильного физического воздействия защищают. А вот от газов уже специальные нужны, что мы на примере инцидента в лаборатории видели. С жидкостями та же картина. От струи воды — прикроет, а вот от тумана — специальный нужен. Только их в армии почти не используют. Пока. Вот эта алхимическая дрянь, долетев до человека и его защиты, не разлетается, а его обволакивает. И начинает быстро испаряться, переведя кинетическую энергию в тепло (магия все-таки!). Так что если на маге специальной защиты от сырости нет или он сам не сообразит быстро ее скастовать, то через пять секунд даже от архимага изъеденный труп останется.
— Но ведь секрет же быстро раскроют? — Удивился я: — А вы его еще и потенциальным противникам показывать собрались.
— Во-первых, никто тут стрелять не собирается, а во-вторых, эта версия состава уже не последняя. Так что даже есть смысл информацию слить. Пусть готовятся, а мы совсем другое применим.
— А что? — Подыграл я.
Командир расчета ехидно засмеялся:
— Вот пусть им это сюрпризом будет!
Посмеиваясь, я пошел дальше. И тут на дорожке мне навстречу появилась групка лавардских с принцессой во главе. Я взял посторонился, чтобы их пропустить, а заодно притормозил и поклонился Клеоне.
Тут на загривке у меня встали дыбом волосы, как на кактусе, а интуиция взвыла дурным голосом. И я, не столько осознано, сколько на рефлесах, еще больше подал в сторону, а сам взмахнул перед принцессой саквояжем с панцирем черепахи.
Саквояж дернулся в руке, но не очень сильно, а потом я и все остальные, слегка ошалев, наблюдали, как попавшая буквально в его центр радужная клякса бодро расползается по всей его поверхности. А потом я поскорее выпустил ручку, так как парусина исчезает в радужном же пламени. Ручка, кстати, последовала за парусиной.
А вот оставшийся на дорожке панцирь еще с пару минут переливался язычками пламени и так и остался лежать с самым невинным видом без каких-либо повреждений. Разве совсем чистым стал, аж залоснился.