Фэнтезятина

путано, но дядьке высказал. Вместе с моим недоумением по поводу его бестолковости.
— А если … волна … пойдет? — Начал было возражать он, но по ходу передумал: — Впрочем, как … господин желает. Сейчас … деточек кликну.
Действительно, «кликнул» так «кликнул». Голос у него оказался, что называется «боцманский», которым только рев бури перекрикивать да медведей пугать. Я чуть не присел от акустического удара, хотя орал он не в мою сторону, а, наоборот, строения на обрыве. Что конкретно он ревел, я не разобрал. Возможно, имена «деточек», а возможно просто «вниз, бездельники!».
Так или иначе, вниз по лестнице ссыпались два здоровенных бугая, каждый на голову меня выше и вдвое шире. Вдвое — в плечах, в животе, пожалуй и вчетверо. Одеты оба были в хламиды похожего покроя, что и у дядьки. Который тем временем повернулся ко мне:
— А дозволено ли мне … … будет узнать имя … молодого господина? И куда … он направляется?
Мелькнула было мысль, представиться выдуманным именем, но я ее успешно задавил. Опять же по соображениям дворянской чести, всколыхнувшейся во мне — Бриане. Не гоже дворянину человеку ниже его по положению врать. Вот если бы он тоже дворянином был, а я хотел бы сохранить инкогнито, мог бы ответить что-нибудь вроде «зовите меня так-то». Сразу обозначив, что это не мое имя, но ведь общаться как-то надо? А с этим? Зачем с ним политесы разводить?
Можно не ответить. Или даже в зубы дать. А обманывать — нет. Только не вижу причин таиться. Судя по аурам, наверху есть какой-то маг, но очень слабый, опасности для меня представлять не должен. Остальные так и вовсе не маги. Сильно сомневаюсь, что наши дороги в дальнейшем когда-нибудь пересекутся. А главное, если быть честным с самим собой, я был совсем не прочь похвастаться. Свидетели из этих рыбаков (или кто они там?), конечно, никакие, но мне было бы приятно думать, что хоть кто-то будет знать о моем пересечении пустыни не с моих слов, а увидев собственными глазами хотя бы окончание моего пути. Ну, и расскажет об этом другим. Не такое это уж рядовое событие, чтобы о нем сразу забыть.
Глупость, конечно, и мелко тщеславие. Но такой ли уж это большой недостаток?
— Если тебе так уж интересно знать, то я — барон Стонберг из Фрозии. В силу разных обстоятельств решил продолжить магическое образование не в Лаварде, а Леиде. К морю решил выйти кратчайшим путем, через пустыню, заодно и силы свои проверить. Как видишь, досюда добрался.
— … Неужто … вправду пустыню … пересек?
— Для мага это оказалось не так уж сложно, если умеешь воду из воздуха конденсировать. Коня только не уберег, много там всякой дряни кусачей по дороге попадалось. Вот и пришлось повозку эту делать и самому впрягаться. Зато даже трофеи кое-какие добыл. — Я кивнул в сторону рикши, где прямо поверх других вещей лежал панцирь черепахи. Да и паучки из под частично прикрывавшей вещи ткани выглядывали.
— Ни *** себе! ***! *** ***! — Мой собеседник подошел к повозке поближе, увидел мои трофеи и утратил контроль над речью: — Улемзуры! Как ты их, ***, только *** (добыть) *** (умудрился)?
Судя по его жадному взгляду, «улемзурами» так он назвал паучков. Спасибо, запомню.
Тем временем и «деточки» подошли (скорее уж «детинушки»!) и также во все глаза уставились на мою рикшу.
— Просить тебя что-нибудь … из трофеев … продать, бессмысленно? — местный хозяин снова вернулся в корректной манере речи: — Так, … может, подаришь хоть одного улемзура? У тебя их вон сколько.
— Нет, не продам и дарить ничего не стану, — пресек я наглые поползновения: — Мне они в столице на сувениры пригодятся.
На физиономии дядьки было ясно написано, что он думает о таком использовании моих трофеев, но по поводу его мнения мне было фиолетово. И я это тоже показал лицом. Впрочем, спорить со мной никто не пытался. Под резкие команды местного начальника детинушки бодро спустили лодку на воду и отогнали к причалу-мостку (грести пришлось вдвоем, слишком широкие борта у этой посудины были). После чего один остался на мостке, привязывая к нему шлюпку, а второй бегом кинулся к моей рикше.
Пришлось уступить ему возможность впрячься в рикшу. Выступать самому в качестве тягловой силы, когда рядом проплаченные работники есть, было бы неправильно. Укреплять путь я тоже не стал, так что колеса временами довольно глубоко проваливались в гальку, и тогда шедший следом дядька подталкивал ее сзади. Я же шел замыкающим. Во-первых, мне, как барону, так по статусу положено, а во-вторых, так легче было ситуацию контролировать. Доверия к местным я не испытывал ни малейшего, так что заклинание «воздушной стены» все это время продолжал держать наготове.
По мере приближения к причалу, я все яснее осознавал,