Философ

ткани оставалась почти невидимой, поскольку большую часть места над камином занимала картина, изображавшая ворона, который сидел на черепе, стоявшем, в свой черед, на стопке книг. Ворон держал в клюве ивовый прут и надменно откидывал голову назад – мрачным контрапунктом ярких попугаев гостиной.
Вокруг картины висело около дюжины черно-белых снимков. Альма в летнем платье. Она же с отцом в лодке. С сестрой – обе позируют фотографу на оживленной венской улице, за ними видны размытые движением трамваи и женщины в высоких шляпках. На велосипеде. Среди подруг – шесть девушек, склонившихся над горшочком с фондю, позади на стене висят лыжи. Лица, дома, веселье – обрамленная жизнь. Я стоял, завороженный. Мне хотелось спросить об одной из фотографий. Но выдавить я смог только:
– Это кто же, Хайдеггер ?
Вообще говоря, спрашивать было незачем. Немолодой брюзга с похожей на картофелину физиономией: я узнал его сразу. Он замер, набычившись, перед высокой каменной аркой. А слева от него стояла, так близко, что руки их могли бы соприкоснуться, – Альма.
– Конечно. Для него это было хорошее время – он терял вес. – Она хмыкнула. – Моционы Мартин никогда не любил.
Мартин? Это куда же я, простите, попал? И кто она, эта женщина? Я взглянул на нее, но увидел на ее лице только улыбку, достойную Сфинкса.
– Итак, мистер Гейст, я показала вам все, что могла. Добилась ли я успеха, нет ли – решать вам. – Она развела руки в стороны. – Сколько минут вам потребуется, чтобы принять решение?

Девушки, узнав, что я ухожу, расстроились. Я пообещал, что дам им знать, если услышу о ком-то, кто нуждается в комнате (и поражен глухотой, мысленно добавил я).
– А где же прочие ваши вещи? – спросила Альма.
– Все здесь.
– Мистер Гейст. Я и не знала, что вы аскет.
– Kyrie eleison

.
– С маленькой «к», если вы не против.
На моей кровати лежали два больших полотенца и мочалка.
– Если хотите, пользуйтесь стиральной машиной. Если нет, оставляйте белье рядом с ней, Дакиана, когда придет, займется им.
– Огромное вам спасибо.
– Всяческое вам пожалуйста.
Вся моя одежда замечательным образом влезла в комод – еще и место осталось. И хорошо, поскольку стенной шкаф оказался доверху забитым коробками с какими-то бумагами. Установив и включив компьютер, я сообразил, что не потрудился поинтересоваться у Альмы, есть ли у нее подключение к Интернету. Таковое, разумеется, отсутствовало. Я совсем уж было собрался спросить, нельзя ли им обзавестись, но передумал. Мне следовало сначала обосноваться здесь всерьез, а потом уж докучать ей просьбами.
Наверное, я должен был ощущать неудобство от того, что она стояла рядом со мной, наблюдая, как я раскладываю мои вещи. Но по правде сказать, я ее почти и не замечал. То, что она составляет мне компанию, представлялось более чем естественным.
– Ваша диссертация, – сказала она.
– Во всем ее величии. – Я открыл шкаф, затиснул рукопись на верхнюю полку.
– Возможно, я как-нибудь почитаю ее – тайком от вас, – сказала она.
– На ваш страх и риск. Помните, что случилось с моим первым руководителем?
– Я увидела бы в этом свидетельство вашего мастерства, – сказала Альма. – Автор, способный привести читателя на порог смерти, – большая редкость.
В ответ на эти слова я полез в рюкзачок и извлек на свет полголовы Ницше.
– Мистер Гейст! Какое чудо. Я знаю, где это должно стоять.
Она прошла в библиотеку, расчистила самую середку каминной полки.
– Я, разумеется, не настаиваю. Быть может, вы предпочтете держать ее в вашей комнате.
– Здесь она смотрится намного лучше.
– Ну, стало быть, решено. – Она отступила на шаг, чтобы полюбоваться вместе со мной подставкой для книг. – Вкус у вас безупречный. Надо же, какое уродство.
– Спасибо.
– Завтра я дам вам ключи, снимете с них дубликаты для себя. А теперь прошу прощения, но вот-вот начнется моя передача. – Она помолчала. – Если вы не против, присоединяйтесь ко мне.
Мы поднялись наверх. Я насчитал, оказавшись на лестничной площадке, пять дверей, все они были заперты, кроме последней. В нее мы и вошли. Я опустился в кресло-качалку, Альма включила телевизор.
Зазвучала, усиливаясь, музыкальная заставка. На экране появилось название:

ЖИЗНЬ ДАЕТСЯ ТОЛЬКО РАЗ

Альма села в свое кресло и очень сухо произнесла: «Не спешите с выводами, мистер Гейст».
Я улыбнулся и откинулся на спинку