После ссоры с супругом несравненная Фьора живет в замке Плесси-ле-Тур, подаренном ей королем Людовиком XI, не ведая о том, что стала важной картой, разыгранной в сложной политической игре Ватикана и Франции. Похищенная по приказу самого папы римского, красавица оказывается в руках своих злейших врагов, но друзья помогают ей бежать. Она полна решимости найти мужа, хотя порой ей кажется, что она гоняется за неуловимой тенью.
Авторы: Жульетта Бенцони
же меня не арестовали, как это случилось со Стефано Инфессурой?
— Его арестовали вовсе не из-за этого, а для того, чтобы научить его быть более сдержанным в своих писаниях. Он будет…
Он не успел больше сказать ни слова. Катарина бросилась между ними, как фурия.
— И вы осмелились расставить ловушку? Вы — мне?
— Не напускайте на себя вид, будто вы королева! Не надо делать этого со мной, потому что я ваш муж, даже если я и не отвечаю вашему идеалу мужчины. Откуда вы взяли, что я расставил вам ловушку? Если бы это было так, то я бы велел арестовать эту женщину прямо у еврейки, а ее саму посадил бы в тюрьму.
— А в чем бы вы ее обвинили? Анна ухаживала за раненой, которую к ней привели, не более! К тому же вам должно быть известно, что святой отец против того, чтобы с евреями обращались грубо, тем паче с кем-нибудь из дома раввина Натана!
— Поэтому я подождал, пока наша беглянка уйдет из этого дома. Я так и подумал, что вы сразу займетесь ею, если будете уверены, что меня нет дома. Ваша служанка часто посещала гетто, и это подкрепило мои подозрения. А теперь вы сами можете судить, насколько я был прав, потому что этот прекрасный и зрелый плод сам упал мне в руки безо всяких забот и хлопот!
— Не будьте глупцом, Джироламо! Какой интерес для вас может представлять эта молодая женщина? Как вы можете вмешиваться в отношения вашего дяди с королем Франции, сажая в тюрьму грязного монаха и выступая против французского кардинала?
— Вы правы, совершенно никак! Зато, сама того не понимая, она может помочь мне в моей игре, которую я собираюсь вести с Медичи. Наконец, за нее обещали заплатить сто дукатов, а это вполне приличная сумма!
— В вашем распоряжении церковная казна, а вы пятнаете мою честь из-за сотни дукатов! Вы просто чудовище, отвратительное существо, я вас презираю и…
Катарина не договорила, потому что приступ острой боли заставил ее вскрикнуть. Она согнулась, прижав руки к животу, лицо ее исказилось в страдальческой гримасе. Хатун подхватила ее под руки. Фьора еще слишком хорошо помнила рождение своего сына, чтобы не узнать те же самые признаки. Она холодно посмотрела на Риарио:
— Прикажите отнести княгиню в ее комнату! У нее скоро появится ребенок…
— Вы, вы думаете?..
Из-под непробиваемой брони этого человека показался простой смертный, озабоченный и одновременно напуганный предстоящим появлением своего первенца. Возможно, впервые в жизни он был чем-то испуган.
— Я уверена, — ответила Фьора. — Я сама прошла через это всего семь месяцев назад.
Но Риарио ее не слушал. На его громкие крики из дома выбежала целая армия служанок, которые подбежали к княгине и с величайшими предосторожностями понесли ее к лестнице. Хатун осталась на месте. Она больше была не нужна Катарине, и ей было лучше рядом с Фьорой. Та улыбнулась ей и обняла ее:
— Ступай туда, Хатун. Ты ведь служишь ей…
— Нет. Я принадлежу тебе. Я останусь.
— Зачем? Я не знаю, что со мною случится…
— Я вам скажу, — ответил Риарио, который вернулся к ним, поручив Катарину заботам служанок. — Вы познакомитесь с нашим замком Святого Ангела. Если бы вас туда поместили сразу после приезда, на чем я и настаивал, неприятностей было бы гораздо меньше.
— И папе не пришлось бы тратиться на сто дукатов, — язвительно сказала Фьора. — Вы должны быть мне благодарны.
Удивленный, Джироламо глупо посмотрел на нее, а затем неожиданно громко рассмеялся.
— А ведь эта чертовка права! Знаешь, моя красавица, — добавил он, ткнув ей прямо в лицо свой толстый палец, от которого она увернулась, как от назойливого насекомого, — ты меня все больше интересуешь, и когда мой дядя закончит с тобой, то, возможно…
— Ничего не будет! — отрезала Фьора. — Вы меня совершенно не интересуете. И закончим на этом, если вы уж решили отправить меня в тюрьму, давайте действуйте, пойдем туда и на этом остановимся! Зачем медлить?
— Нет, госпожа, умоляю вас! — разрыдалась Хатун и намертво схватила руку Фьоры. — Не гневите его!
— Ну, хватит! — прорычал Риарио. — Отправляйся к княгине, если не хочешь, чтобы тебя туда погнали палками! И не забывай, что ты принадлежишь мне! Я немало заплатил за тебя!
Уведите ее!
Два лакея схватили маленькую татарку, которая плакала и отчаянно отбивалась, умоляя, чтобы ей позволили разделить судьбу ее прежней хозяйки.
— Не обижайте ее, — попросила Фьора. — Она еще так молода. В конце концов она меня забудет.
— Не волнуйся за нее: моя жена любит ее больше, чем своих собак и чернокожую карлицу. Но, по сути дела, девчонка права.
Зачем отправлять тебя в тюрьму? Здесь вполне достаточно комнат. Ты сможешь побыть у меня в доме, пока тебя не отведут
