Флорентийка

что сегодня 28 апреля…
– Ну и что?
– Послезавтра будет 30 апреля.
– Это очевидно. Что еще?
– Ты должна знать, что ночь на первый день мая – великая ночь для ведьм и колдунов всех стран мира. В эту ночь они собираются в Германии в горах Тарца на большой шабаш, и эта ночь называется Вальпургиева. Послезавтра соберутся ведьмы Норчии и… Фонтелюченте!
– Но я не понимаю, как это связано с тем, что мы увидели! – Фьора переводила взгляд с одного на другого.
Деметриос молча направился к своей лошади и оседлал ее, затем подождал, пока остальные последуют за ним.
– Я любопытен по натуре, – сказал он спокойно, – и что-то мне подсказывает, что нечто интересное произойдет этой ночью…
Они вернулись, когда до восхода солнца оставалось совсем немного. Леонарда не ложилась и ждала их возвращения, стоя у окна. Она вопросительно посмотрела на Фьору, когда та вошла в комнату, снимая на ходу шапочку, сшитую на французский манер и скрывавшую ее волосы. С того момента, как ее «дитя» ушло от нее, объявив о своем намерениии убить Марино Бетти, бедная женщина не находила себе места…
Фьора поспешила ее успокоить:
– Когда мы туда прибыли, негодяй был уже мертв, – сказала она. – Это произошло без моего участия…
– Слава богу! Мне невыносима была мысль о том, что вы, мой ангел, можете…
– Леонарда! Прошу вас!.. Поймите, все изменилось и уже ничто не будет по-старому. Слишком много всего произошло с тех пор, как мы расстались. Я больше не та невинная Фьора, которую вы нянчили и которая выросла на ваших глазах. Я стала другой… эту другую я еще не знаю сама, и, может быть, однажды она вам покажется ужасной.
– Никогда, никогда! Что бы вы ни сделали! Вы моя девочка, к которой я привязана всем сердцем, и никто… даже вы не сможете ничего изменить. Помните только, что месть, опьяняя, всегда оставляет горький привкус и что господь…
– Не говорите мне о боге! Никогда мне больше не говорите о нем! – вскричала Фьора. – Он посылает на меня удар за ударом, тогда как я не сделала ничего плохого. Он обращается со мной как со своим врагом, как с отверженной! Что значат все эти ужасы, которые обрушиваются на меня? Господня воля? Я думала, что он добрый и милосердный…
– Не страдал ли он сам, отдав своего сына на распятие? – возразила Леонарда с глубокой печалью в голосе.
– Разве господь страдает так же, как обычные люди? Он, который являет собой бесконечность, может ли он испытывать боль? Нет, Леонарда, позвольте мне заниматься тем, что я для себя решила, и не говорите мне больше о боге!
– Как пожелаете! Но вы мне не помешаете просить его за вас…
Через день, после ужина, Деметриос стал собираться, чтобы отправиться в Фонтелюченте на праздник к ведьмам. Фьора выразила желание пойти вместе с ним. Он косо посмотрел на нее:
– Я не уверен, что этот спектакль подходит для ваших глаз. Там происходят вещи, на которые неприятно смотреть, а кроме того, это опасно.
– Не беспокойся обо мне! И не делай вид, что беспокоишься. Когда ты заговорил об этом сборище, ты прекрасно понимал, что я пойду с тобой.
– Да… Да, я знал, но теперь я жалею, что заговорил об этом. Не лучше ли тебе остановиться на минуту и не продолжать до конца это сошествие в ад, которое ты начала? Я бы хотел, чтобы ты сама себя пожалела…
– Труден лишь первый шаг. По крайней мере, я увижу, прав ли был Данте, когда изобразил ведьм в аду с головой, повернутой назад, так что слезы капают им на спину…
О Фонтелюченте ходила ужасная молва. По всеобщему признанию и ко всеобщему ужасу, это было место, которое облюбовали ведьмы во всей Тоскане. Там были и нагромождения камней, и грот, и хижины, в которых жили существа, походившие на людей только внешне. В своем большинстве это были несчастные люди, доведенные нищетой, болезнями или людской жестокостью до растительного существования. Изгнанные отовсюду и повсюду преследуемые, они отвернулись от неба и его милосердия, в которое они больше не верили, и вступили в сношения с темными силами, надеясь отомстить за себя и посеять страх, который бы их охранял.
И это им удалось, их заклинания и колдовство вызывали такой ужас, что вокруг этого веселого и плодородного места образовалась пустыня, и все называли его проклятым. Здесь же брал свое начало чистый и звонкий источник, который орошал пышную и разнообразную зелень, но, боясь колдовства, все избегали брать из него воду.
Случалось, однако, что темной ночью какая-нибудь неясная фигура, закутанная в темный плащ, пробиралась в Фонтелюченте. Это была или девушка, желавшая скрыть плод незаконной любви, или женщина, искавшая погибели своей соперницы, влюбленный юноша, отвергнутый своей красоткой, или даже благородная дама, которая для удовлетворения своих