Флорентийка

не знаю… может быть, раз мои враги уничтожены…
– Какой-нибудь да остается всегда, – строго сказал Деметриос, грея руки над огнем. – Ты действительно этого хочешь: вернуться к себе, вернуть свое состояние и больше ни о чем не думать? Ты забыла, что…
– Что мы заключили договор? Нет, тем более что я хочу отыскать человека, который бросил меня на другой день после нашей свадьбы, и отомстить тем, кто отправил моих родителей на эшафот. Но признаюсь, что мне хотелось бы на время вернуться в мой дом, увидеть Кьяру, пройти по улицам Флоренции, чтобы мне при этом не кричали вслед, призывая смерть на мою голову, и не бросали камнями, пойти положить цветы на могилу того, кто навсегда останется моим отцом, утихомирить ярость, которая сидит во мне уже столько дней, побыть просто флорентийкой и быть уверенной, что, возвратясь после моих странствий, я буду здесь у себя дома… Разве я многого хочу?
Деметриос отвернулся от этих глаз, ждавших ответа, и вышел из кухни. Его шаги раздались на лестнице, ведущей наверх башни, где он любил наблюдать звезды. Но сегодня ночь уже подходила к концу, и скоро должна была заняться заря. Деметриос не смотрел на небо, а устремил свой взор на спящий город.
Он знал, что Флоренция больше не считала своей Фьору Бельтрами, но у него не хватило мужества сказать ей об этом…

На этот раз слухи зародились на реке, поползли по улицам и площадям, достигли сначала стражи, которую тут же вызвали, затем барджелло и Сеньории и уж потом остального города: какой-то рыбак выловил тело Пьетро Пацци, убитого ударом кинжала в спину…
Эстебан отправился в город за покупками, как это он обычно делал трижды в неделю, услышал новость, когда покупал сыры, второй раз у торговки птицей, а у мясника только об этом и говорили. Каждый считал, что знает больше своего соседа, и самые фантастичные версии пошли гулять по городу…
Эстебан не любил досужую болтовню, так как там, в Кастилии, именно слухи погубили его мать. Сосед обвинил ее в том, что она отравила его колодец и сглазила его сына. Несмотря на то, что она была доброй христианкой, мать Эстебана отправили на костер, и он в отчаянии отдал все деньги палачу за то, чтобы тот задушил ее до того, как вспыхнет огонь. Потом он убил соседа, его сына и поджег их ферму. Деметриос, который только что прибыл в страну, увел его с собой незадолго до того, как пришли арестовать Эстебана. Он спас ему жизнь и завоевал навсегда его преданность.
Нет, Эстебан не любил слухи. Он не любил их почти так же, как не любил священников, которые по команде власть имущих осудили его мать, так как она была бедной, а обвинявший ее – богач… Ему нравилось служить греческому врачу, философу, астрологу и волшебнику, так как, выполняя хлопоты по хозяйству, он пользовался некоторой свободой: никогда Деметриос не упрекал его за любовь к вину, к женщинам, которых он любил так же, как оружие, войну и драки, заполнявшие его жизнь с двенадцати лет…
Решив выяснить как можно больше подробностей, Эстебан оставил нагруженного мула на постоялом дворе Кроче ди Мальта, где его хорошо знали, и отправился ко дворцу Сеньории, точнее, к ложе приоров, где можно было всегда застать трех-четырех благородных людей города за беседой. Здесь он и увидел старого Джакопо Пацци, который бурей ворвался в старый дворец.
Минуту спустя он вышел оттуда в сопровождении барджелло и эскорта гвардейцев. Площадь заволновалась: патриарх арестован? Но это состояние длилось недолго. Группа направилась к Понте Веккьо. Эстебан последовал за тут же образовавшейся толпой горожан. Это позволило ему стать свидетелем ареста Вираго и ее брата. Пиппа оказала такое сопротивление, что с ней смогли справиться лишь пятеро солдат. В конце концов ее доставили в городскую тюрьму. По дороге она изрыгала проклятия и ругательства, на которые присутствовавшие поспешили ответить, так как флорентийцы, даже если не знали, в чем дело, никогда не упускали возможности показать свой темперамент. Когда кого-нибудь вели в тюрьму, всегда можно было крикнуть: «Смерть ему!», на всякий случай, хотя, конечно, могли и ошибиться и крикнуть невиновному.
Будучи весьма осторожным, Эстебан счел, что он уже достаточно видел и что пора ему возвратиться домой и предупредить хозяина о том, что происходит в городе, тем более что к кортежу Пиппы прибавился еще один человек, когда они вновь шли по мосту: фра Игнасио присоединился к старому Пацци и пошел рядом с ним, оживленно ему что-то рассказывая. Кастилец недолюбливал своего соотечественника, которого считал лживым, жестоким и коварным, в чем он и не ошибался. Сближение этих двух людей ему внушило сильное беспокойство…