Фонарь под третий глаз

понимаешь, Ярослава. Скажи, ваше стремление встретиться с антикваром как-то связано с убийством, о котором ты говорила Игнату? Имей в виду, Серафим — дядька ушлый. Не дай бог, что… Даже думать не хочу, что может с нами случиться. Инквизиторские пытки просто детский лепет по сравнению с проблемами, которые могут возникнуть.
Испуганно икнув, я совсем увяла, но еще пробовала сопротивляться:
— Н-нет… Оно, в смысле, это… стремление, никак… Ты ошибаешься… Мы того… На чердаке в Грибочках…
Шурик и тут не поверил. Он покачал кучерявой головой, вздохнул, словно о чем-то сожалея, и вышел, оставив меня обмирать от страха и гадать, что значит его: «Ну-ну». Впрочем, скоро данный вопрос перестал тревожить мою душу, потому что возникла проблема, гораздо более серьезная. Как помирить Маруську с Игнатом, если подружка даже имени его слышать не желает?
Работать в таком «нервическом» состоянии положительно невозможно. Поэтому я ловко «сплавила» супружескую чету, желавшую отдохнуть на горнолыжном курорте, Катерине и пошла к Шурке. Туманно намекнув шефу на дамские неприятности и связанное с ними плохое самочувствие, я потребовала отпустить меня домой. Как водится, Шурик немного побушевал, но в конце концов безнадежно махнул рукой: мол, иди, все равно от тебя сейчас толку никакого. Начальник напомнил о сегодняшнем визите к Серафиму Карловичу и «благословил» какими-то смутными словами о распущенности подчиненных.
По дороге домой я честно пыталась придумать, как сказать Маньке про Игната. Думалось плохо — мысли все время сворачивали не в ту сторону: не давали покоя слова Шурки и пророчества Игната.
«Вляпались мы, — думала я, стоя в безнадежной пробке на Яузской набережной. — На этот раз по-крупному. Имеется убитый парень, загадочная железка, банда Валета под предводительством Чалдона, умный Карлович… и еще брамин Сандхан. Если первые элементы этого уравнения между собой связаны, то каким боком сюда можно прилепить индуса?»
Части мозаики никак не хотели складываться. Я разозлилась и решила провести себе шопотерапию. В связи с этим, не обращая внимания на гневные сигналы других водителей, развернулась и поехала по направлению к одному из столичных супермаркетов.
Прогулка вдоль рядов с продовольствием внесла некоторое успокоение в мою душу. У прилавка с морепродуктами, где я выбирала королевские креветки, по плечу меня аккуратно похлопали:
— Здравствуйте…
Голос был женский, поэтому я обернулась с приторной улыбкой на устах. Передо мной стояла прилично одетая женщина с удивительно знакомым лицом.
— Вы, наверное, меня не помните, — робко произнесла женщина. — Мы с мужем недавно покупали у вас путевки в подмосковный санаторий, а потом я их вернула…
— Да-да, конечно, — я вспомнила эту женщину, жену профессора-историка. — Как ваш супруг себя чувствует?
— Врачи говорят, все обойдется. Запретили даже малейшее волнение. Да разве это возможно? Мишенька каждый день спрашивает, нашли ли экспонаты…
Мое воспитание не позволило попрощаться со словоохотливой профессоршей и уйти. Я рассеянно слушала женщину, с тоской кляня тот миг, когда в мою голову пришла идея заглянуть в этот магазин. Удовольствия от шопинга уже не было, а вот глухое раздражение все нарастало. Улучив небольшую паузу в плавной речи жены профессора, я скороговоркой извинилась и поспешила покинуть супермаркет, даже не прихватив облюбованные креветки.
— Черт побери! — выругалась я уже в машине. — Мне казалось, что моя Манька — первейшая болтушка. Да по сравнению с этой дамочкой Маня — просто великий немой! Несчастный профессор! Такой милый дядечка, а жена досталась — не приведи господи…
Нужно ли говорить, что домой я приехала в скверном настроении. Очень хотелось принять душ, но по закону подлости в кране не оказалось воды. Вообще никакой: ни холодной, ни горячей. Ругаться с коммунальными службами я не испытывала ни малейшего желания — дело это бесполезное и крайне волнительное, а мои нервы нынче и без того взвинчены.
Я позвонила Маньке. Подружка несказанно удивилась моему столь раннему возвращению домой и уже через полминуты была у меня. В руках она держала две пятилитровые пластиковые бутыли с питьевой водой.
— Опять авария, — с порога сообщила Маруська, — воду отключили, изверги! У-у, чума на их головы! Но я о нас побеспокоилась. — Маня тряхнула бутылками и пожаловалась: — Два раза в магазин бегала… А ты чего это в неурочный час домой явилась?
— Я Шурке на плохое самочувствие намекнула. Слушай, Мань, — я смущенно подергала себя за ухо, — тут такое дело…
Манька насторожилась, а заметив, как я старательно отвожу глаза в сторону, нахмурилась: