Фонарь под третий глаз

Женщина вновь приготовилась заплакать, но быстро справилась с эмоциями и нашла в себе силы продолжить:
— Сережа у меня поздний ребенок. Мы с мужем уже отчаялись иметь детей, как вдруг — такое счастье! Муж, правда, через полгода после рождения сына умер — инсульт. Я одна Сереженьку поднимала. Он болезненным рос, слабеньким. Кажется, всеми болезнями переболел: от ветрянки до скарлатины, — лицо хозяйки немного просветлело от счастливых воспоминаний. — Трудно было, конечно, но ведь это мой сын, долгожданный и единственный!
— Сергей где-нибудь работал? — быстро спросила я, всерьез опасаясь, что сейчас начнется подробное повествование о милых шалостях подрастающего сына. Пришлось сразу переключить воспоминания женщины со счастливого, но трудного прошлого на мрачное настоящее.
— Были у него заработки какие-то: мороженым торговал, почту разносил… Месяца два назад устроился куда-то объявления расклеивать.
— И много он получал?
— Ну-у… Рублей триста, пятьсот…
— В день?!
— Что вы! В неделю.
— Ему хватало? Он же молодой парень, наверное, хотелось и в кино сходить, и девушку мороженым угостить…
Мать Сергея грустно улыбнулась:
— Да вроде хватало. А девушки никакой не было. Не успел мой мальчик… Он и денег-то никогда у меня не спрашивал. Я сама, бывало, суну ему то пятьдесят рублей, то сотню, а он все время отказывался: мол, есть у меня, мать, не надо.
— Вы друзей его знаете? — задала я очередной вопрос.
— Какие друзья, так, приятели. Они почти совсем у нас не бывали. Правда, последние две недели к нему ходили какие-то парни. Я почему-то сразу подумала: бандиты.
— Сколько?
— Чего? — не поняла женщина.
— Сколько их было, этих бандитов?
— Трое. Они-то и приходили, когда… Когда Сережи не стало. Всю комнату сына вверх дном перевернули. Видать, искали что-то.
Конечно, искали. Я даже знаю, что именно. Только облом вышел, господа бандиты! Копье-то Сережка «скинуть» успел, а мы с Манькой его нашли. Теперь это наша добыча.
— Вы говорили, у вас много гостей было, — я снова приступила к допросу. — Можете подробнее о них рассказать?
Несколько секунд женщина напряженно хмурилась, пытаясь, видимо, восстановить в памяти события последних дней.
— Милиция была, — наконец заговорила она, — паренек молоденький совсем. Недолго посидел, кое-чего спросил и ушел. Потом эти трое пришли. Они ничего не спрашивали — протопали в Сережину комнату, все там перевернули и так же молча ушли. А вчера священник был. Сперва утешал, а потом заявил: надо, мол, комнату сына от бесовских сил очистить. Они, говорит, эти силы, страшно терзают душу невинно убиенного. Велел мне на кухне сидеть, а сам — к Сереженьке. Через пятнадцать минут вышел, как-то невнимательно благословил меня, и все. Знаете, мне почему-то кажется, не настоящий это священник! Он хоть и в рясе был, но рожа у него уж больно страшная, не благостная. И глаза злые. Да, еще две девицы заходили. Размалеванные, как клоунессы, и, по-моему, пьяные. Тоже Сереженьку спрашивали. Я их выгнала.
Женщина умолкла. Рассказ о погибшем сыне отнял у нее много сил. Что ж, вроде бы я узнала все, что нужно, можно и уходить. Тем более время позднее…
— А можно мне посмотреть комнату Сергея? — неожиданно для самой себя попросила я. Интересно, что там можно найти?
Мать Сережи согласно кивнула и проводила меня в глубь квартиры.
За обшарпанной, с облупившейся кое-где краской дверью оказалась небольшая комнатка. Узкая кровать с панцирной сеткой, застеленная стареньким покрывалом; никаких ковров ни на полу, ни на стенах не было. На письменном столе стоял древний, еще советских времен, двухкассетный магнитофон и круглый аквариум, в котором вяло шевелили плавниками три золотые рыбки. Мать Сергея, думаю, навела здесь идеальный порядок, ликвидировав следы пребывания посторонних. И что я рассчитывала здесь увидеть?
На шифоньере лежала какая-то яркая коробочка. Внутри ее обнаружился обычный детский пластилин. На некоторых брусочках я заметила какие-то непонятные оттиски.
«Батюшки мои! — мысленно ахнула я, внимательно всмотревшись в оттиски. — Да это же слепки с какого-то ключа! Мальчик тренировался. Одного бруска не хватает… Веселая картинка, ничего не скажешь. Что же это за ключик? И какую волшебную дверцу он открывает?»
Незаметно я сунула один брусок пластилина, на котором оттиск ключа казался наиболее четким, в рукав.
— Ну, — вздохнула я, еще раз обводя взглядом комнату, — мне пора. Вас, простите, как зовут?
— Любовь Александровна.
— Меня — Ярослава. Любовь Александровна, я оставлю вам номера своих телефонов… Если что-то