Фонарь под третий глаз

поняла, но отступать все равно уже поздно, поэтому придется как-то бороться за место под солнцем, а заодно и распутывать преступление. Я имею в виду кражу копья из музея.
— В общем, есть все основания считать Корнилова причастным к похищению какой-то коллекции из Исторического музея, — сказал Игнат. — Из похищенного особенную ценность представляет одна штуковина…
— И что это за штуковина? — притворно-равнодушно поинтересовалась Маруська.
— Не помню, честно говоря. Какой-то наконечник какого-то копья. Эта кража грозит перерасти в международный скандал.
— Почему? — насторожилась я. Международный скандал нам сейчас совсем ни к чему, своих дел хватает.
— Экспозиция принадлежит музею города Вены. Наши историки три года уговаривали австрийцев, чтобы они привезли ее в Россию. Коллекцию древностей только готовили к показу, а тут такое… Управляющий венского музея пригрозил крупными неприятностями министру культуры России, тот позвонил нашему министру, и закрутилось. Даже из посольства Австрии звонили. В общем, кража этой хреновины может закончиться едва ли не разрывом культурных отношений между нашими странами. — Игнат глубоко вздохнул, словно культурные отношения двух государств — его личная заслуга и результат титанической работы. — Ну, министр устроил эмвэдэшным чинам нахлобучку, а они, соответственно, и нам. Велели в кратчайшие сроки разобраться. Даже приказ вышел: всех, кто хоть каким-то образом причастен к краже или просто интересовался пропавшими экспонатами, задерживать немедленно и «колоть» до полной победы. Все подразделения МВД сразу подняли «в ружье», объявили «Вулканы», «Перехваты»… Словом, ЧП государственного масштаба!
— Кошмар какой! — простонала я. Игнат вперил в меня подозрительный взгляд, и я быстренько поправилась: — В том смысле, что при таком раскладе воров очень скоро отыщут и примерно накажут. Слушай, Игнат, а что им будет?
Капитан очень выразительно чиркнул пальцем по горлу. Маруська побледнела:
— Смертная казнь?
— Господь с тобой, смертная казнь у нас давно отменена. Но ребятам мало не покажется, это факт.
На лице подруги появилась блуждающая улыбка, я тоже растерялась и почувствовала, как нервно задергалась левая щека. Схватившись за нее рукой, я огромным усилием воли заставила себя справиться с эмоциями и даже почти спокойно спросила:
— Это Корнилов ограбил музей?
— Да, скорее всего, он. Его мать работает в хранилище Исторического музея, и у парня была прекрасная возможность сделать слепки с ключей от хранилища…
Тут я вспомнила о брусочке пластилина, который прихватила, будучи в гостях у Любови Александровны. Еще раз порадовавшись своей блестящей дедукции, я высказала давно придуманную версию:
— Сергей не мог сам придумать это ограбление: ему копье ни к чему. Следовательно, парень действовал по чьему-то заказу.
— В точку, Ярослава! Заказчик непременно имеется. Этот человек, как мне кажется, просто сумасшедший, а психи, как известно, изобретательны сверх меры. Нормальный человек вряд ли решится на «кражу века».
— Конечно, заказчик — псих, — согласно кивнула Манька. — Или… Или ему очень нужно копье. А кому оно нужно?
Игнат пожал плечами и предупредил:
— Лучше вам не лезть в это дело. Заказчик опасен! Он убрал исполнителя, не моргнув глазом. Уберет и ненужных свидетелей.
— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Маня, чем несказанно меня удивила. — Только ты уж, пожалуйста, держи нас в курсе расследования, ладно? Очень интересно, чем все это закончится! Ну, пожалуйста, дорогой, — принялась канючить подруга, заметив, как закаменело лицо капитана. Я молча присоединилась к Маруськиной просьбе и даже налила Игнату полный бокал пива и заботливо подложила еще пару кусочков колбасы на тарелку доброго милиционера.
— А вы точно не станете заниматься самодеятельностью? — недоверчиво уточнил Игнат.
— Клянусь нашей свадьбой! — воскликнула Манька.
Глубокий вздох невольно вырвался из моей груди: кажется, мне и на этот раз не удастся выдать подругу замуж. Капитан клятвой остался доволен и вопросительно посмотрел на меня, ожидая, вероятно, какой-нибудь подобной клятвы и с моей стороны. Я густо покраснела — опять приходится врать! Если так пойдет и дальше, вранье станет для меня нормой жизни. Незаметно скрестив пальцы на обеих руках, я все-таки кивнула:
— Никакой самодеятельности.
— Договорились, — широко улыбнулся Игнат.
Мы снова приступили к ужину. Вернее, приступили подружка со своим женихом, а вот мой аппетит бесследно исчез. Ему можно было только позавидовать. Если б я могла, то тоже исчезла бы,