Фонарь под третий глаз

трезво.
Смысл в предложении подруги определенно был. Грибочки — родная Манькина деревня, где она «росла и расцветала до семнадцати годов». Находится деревенька в Ярославской области, довольно далеко от эпицентра страшных событий. Найти нас там будет, на мой взгляд, сложно, хотя и возможно. Это, конечно, облегчит нам жизнь, но значительно затруднит расследование. Вот если бы схорониться где-нибудь в Подмосковье! И с глаз долой, и до Москвы рукой подать… Я поделилась мыслями с Маруськой. Она ненадолго задумалась, а потом хлопнула себя по лбу и счастливо рассмеялась:
— Кажется, есть такое место! У моей приятельницы, Женьки Зайцевой, имеется дача в Кратове, это сорок километров от Москвы. Дача, конечно, одно название — ветхий домик без удобств. В смысле, туалет на улице, горячей воды нет, ванной тоже. Зато баня есть… Думаю, это вариант. Они там сейчас не живут.
— Почему? Сезон вроде бы начался.
— Женька ребенка ждет. Ей без удобств никак нельзя. Ромка, это муж ее, бизнесмен крутой, а раньше, между прочим, простым гаишником работал, коттедж снял под Истрой. Вот там удобства: бассейн, садовник, прислуга и даже собачья конура с евроремонтом. Хотя это без надобности: Женькин Рудольф, такса по породе, у нее на кровати живет. Совсем пса избаловала, — покачала головой Маруська. — Я им сейчас позвоню.
Подружка сорвалась с места так быстро, что я даже не успела напомнить ей о правилах приличия: уже поздно, неудобно как-то беспокоить беременную женщину в это время. Впрочем, в нашей ситуации думать об условностях этикета было бы чересчур легкомысленно.
Пока Маруся договаривалась со своей Женькой, я по мобильнику связалась с Шуркой.
— Черт побери! Какой козел… — начал возмущаться (и справедливо!) шеф, но я его торопливо перебила:
— Шурик, ты можешь меня уволить, но мне нужен краткосрочный отпуск. Дней пять…
— Ярослава! — грозно рыкнул Шурка. — Ты обнаглела!
— Я знаю, Шурик. Но тут такое дело… В общем, Серафима Карловича убили, копье у нас украли, квартиру мою вскрыли. Короче говоря, хотим мы с Маруськой на время из столицы смыться. Сам знаешь, береженого бог бережет.
Начальник несколько секунд сердито сопел в трубку, а потом неожиданно спросил:
— Ехать-то есть куда?
— Ага. Маня сейчас свою знакомую окучивает. Шур, так как насчет отпуска? — робко напомнила я.
В ответ понеслась тирада с использованием местных идиоматических выражений, из которой мне удалось выловить нечто, напоминающее согласие. Я невнятно бормотнула: «Спасибо» — и отключилась. Тут появилась Маня, сияя, как новый тульский самовар.
— Порядок, Славка! — Она довольно потерла ладошкой о ладошку. — Надо только заехать к Женьке за ключами.
— Под Истру?! — испугалась я.
— Не-ет, в Раменское, это недалеко. Они еще не переехали. Повезло нам.
Везенье, честно говоря, сомнительное, но выбора все равно не было, пришлось ехать.

На дачу в Кратово мы прибыли, когда ночь позорно сдавала свои права. Петляя по поселку, я неожиданно выехала к небольшому озеру, над которым клубилась предрассветная дымка. Несколько одиноких фигурок в брезентовых плащах дремали над удочками. Солнце еще не встало, но его появление уже угадывалось по розоватым оттенкам неба, на котором еще теснились неяркие точки звезд.
Манька выскочила из машины и восхищенно задохнулась:
— Ух, красотища-то какая! Вот когда ощущаешь полное единение с природой!
Мне невыносимо хотелось спать, поэтому я, плюнув на единение с природой, категорически заявила Маруське, что намерена немедленно забраться в кровать, и потребовала, чтобы подруга указала мне верный путь.
Дачный домик оказался не таким уж старым и ветхим, каким рисовала его Маруся. Обычный двухэтажный дачный дом, в подвале которого почему-то расположилась кухня. Туалет типа сортир уютно притулился среди трех вековых сосен в нескольких метрах от бревенчатого домика без окон. Видимо, это и была баня.
— Еды, конечно же, нет, — констатировала Маруська. — Ну, ничего, потом сгоняем, тут недалеко магазинчик имеется…
Мне, признаться, было уже все равно. Я поднялась по крутой деревянной лестнице наверх. Там в небольшой, но уютной комнатке обнаружилась кровать, на которую я рухнула, не раздеваясь, и мгновенно провалилась в крепкий сон без сновидений.
Яркое солнце било в глаза. Я недовольно хмыкнула и отвернулась, намереваясь поспать еще немного, но вскоре поняла, что ничего из этой затеи не выйдет, и окончательно проснулась. На соседней кровати, свесив руку до пола, сопела Маруська. Во сне подружка причмокивала губами и забавно морщилась. Выходило довольно умилительно. Стараясь не производить