Фонарь под третий глаз

лишнего шума, я спустилась в полуподвальную кухню.
Еды, как справедливо заметила накануне Манька, в холодильнике не было. Зато в шкафчиках обнаружился молотый кофе, сахар и баранки с маком. Электрический чайник, слава богу, работал, холодная вода в кране имелась.
— Завтрак аристократа, — удовлетворенно кивнула я.
Когда мы сюда приехали, в глубине двора я приметила скамеечку. Туда я и направилась, прихватив с собой незамысловатый продуктовый набор. Высокие сосны вокруг скамейки совсем по старушечьи кряхтели, жаловались, наверное, друг другу на свои давние болячки.
Кофе оказался на удивление вкусным. Я немножко помечтала о спокойной жизни, подумала и о том, что неплохо было бы, чтобы мой долгожданный принц появился непременно сию минуту и обязательно — на белом коне, а потом мысли как-то сами собой свернули к нашим проблемам. Маруська оказалась права: на свежую голову думалось гораздо легче.
Кто же украл копье? Сначала я думала, люди Карловича, хотя и не видела в этом смысла. В самом деле, зачем красть копье, если через три дня мы бы сами его принесли? Может, Карлович, изнывая от нетерпения, хотел ускорить ход событий? Допустим. Антиквар — единственный, кто знал, что копье у нас. Ну, еще Шурка, но он не считается. Когда мы наслаждались ужином в компании Игната, люди Серафима Карловича навестили Маруськину квартиру и умыкнули раритет. Потом кто-то убивает самого антиквара. Скорее всего, это дело рук Чалдона и его парней. Они забрали копье, а заодно прихватили наши фотографии, и пока мы с Маруськой околачивались возле дома Карловича, чалдоновцы нанесли визит ко мне с четко определенной целью — избавиться от ненужных свидетелей. Свидетелей чего? Не знаю, но избавиться от нас они точно хотели, и что-то мне подсказывает — до сих пор хотят. Пока все вроде бы сходится. Непонятно одно: как Чалдон узнал, что копье у Карловича? Следил за антикваром? Возможно. Я вот что думаю: в Москве не так много «черных» антикваров, таких, как наш Серафим Карлович. Как только стало известно о похищении копья, они оживились, засуетились и принялись рыскать по городу в его поисках. Валет, хозяин Чалдона, вполне мог дать указание своим людям присматривать за каждым из возможных покупателей копья. План, конечно, громоздкий, но, тем не менее, он все же принес плоды. Стало быть, копье вернулось к Валету. А что с ним будет дальше? Я имею в виду копье, разумеется. Оставит Валет реликвию у себя или передаст истинному заказчику? Чтобы ответить на эти вопросы, нам надо искать Валета. Найдем его, найдем и копье, а заодно и узнаем, кто заказчик. Естественно, едва копье окажется у нас, мы, как добропорядочные граждане, вернем его государству австрийскому. Жаль только, Чалдон нам теперь не помощник. А как же тогда искать?
За размышлениями над этим вопросом меня и застала Маруська. Выглядела она бодрой и отдохнувшей. Свежий воздух определенно пошел подружке на пользу.
— Ну, что у нас плохого? — вместо приветствия спросила она. — Кофейком балуешься? Молодец! Как тебе природа?
— Природа как природа, — пожала я плечами.
— Это ты из вредности, на самом деле здесь замечательно. Славка, каков план наших дальнейших действий? Ты придумала чего-нибудь?
— Да все как-то не получается, Мань, — вздохнула я и печально посмотрела в глаза подруге. — Все, что случилось с нами за последнее время, более или менее можно объяснить. А вот что делать дальше, ума не приложу…
После того, как я выложила Маруське свои умозаключения, она надолго замолчала. Я тоже молчала, с тоской и завистью наблюдая за воробьями, купавшимися в песке.
— Знаешь, Славка, — наконец заговорила Маня, — будем придерживаться первоначального плана. Какая нам разница, есть копье или нет…
— Я б тебе сказала, какая разница, да воспитание не позволяет! — отчего-то разозлилась я. — Какого плана, Мань? Мы ведь хотели через Чалдона на Валета выйти. Теперь к Чалдону нам соваться не с руки — завалит как пить дать. А как самим искать Валета, я не знаю. Это первое. Теперь второе. Игнат. Хотели ему во всем покаяться да копье предъявить — в качестве вещественного доказательства. И что теперь? В чем каяться?
— А тебе только бы каяться, ну, чисто Мария Мандарина…
— Магдалина…
— Без разницы. Только Игнат — не господь бог и грехи отпускать не намерен. Скорее наоборот: взгреет нас хорошенько, а потом посадит. Хорошо, если под домашний арест. Но поскольку наши с тобой дома, как ты сама сказала, уже не наши крепости, то небольшая, но уютная камера подойдет как нельзя лучше. Да и Игнату так будет спокойнее.
— Все это так, — кисло возразила я на пламенную речь подруги. — Однако ты не можешь не признать, что от первоначального плана остался только