Фонарь под третий глаз

пшик.
— Как это — пшик?! А сотрудники хранилища? А генерал? Он один дорогого стоит… Ты, Славка, не расслабляйся, воздухом чистым подыши, глядишь, и хандрить перестанешь. А насчет Игната я так скажу: не в чем нам перед ним каяться, вот так! Нет копья — нет дела. Все! И больше об этом даже не думаем. Оно и к лучшему, что дело так обернулось…
Продолжая что-то невнятно рокотать под нос, Маруська пошла готовить себе завтрак, оставив меня наедине с воробьями. Они уже выкупались и теперь радостно щебетали в кустах сирени.
В словах Маньки, несомненно, имелось что-то разумное. От назойливого внимания Карловича мы избавились, за что спасибо большое Чалдону с его товарищами. Конечно, они теперь сами заинтересовались нашими персонами, но отсюда, с лона природы, этот факт не казался очень уж пугающим.
Вернулась Маруся. В одной руке она держала кружку с кофе, в другой — блокнот, а в зубах сжимала пакет с баранками.
— Шмотры, тут адреша шотрудников, — прошамкала она. — Вожми же пакет! Да, так вот. Здесь адреса. Подумай, кому мы нанесем визит в первую очередь.
Я послушно открыла блокнот. Каюсь, в настоящее время я пребывала в состоянии небольшой депрессии, поэтому легко признала за Манькой право руководящей роли. На некоторое время, разумеется.
Список работников хранилища состоял всего из трех человек. У Любови Александровны Корниловой, заведующей хранилищем, я уже была. Едва ли она лично замешана в краже. Думаю, она даже не верит в причастность Сергея к ограблению. Несчастной женщине и в голову не приходит, что ее горячо любимый сынуля снял слепок с ее личных ключей от хранилища. Хм… А это, пожалуй, можно поставить под сомнение. Когда я была у Корниловой, преследовала совсем иные цели: нужно было кое-что узнать о ее сыне. Мне даже в голову не пришло, что Сергей мог быть частым гостем на работе у матери, и в принципе у него была возможность снять слепок с чьих угодно ключей. Кроме того, профессор говорил, что никаких следов взлома не обнаружили, а сейф открыт. Код знали четыре человека: сам профессор, Любовь Александровна и еще двое. Могу заявить со стопроцентной уверенностью — в краже замешан кто-то из служащих хранилища. Профессор исключается. Любовь Александровна тоже. Остается гражданка Попова и некто Онищенко. Сегодня мы съездим к господину Онищенко Константину Макаровичу. Тем более этот господин живет в Люберцах, а это от места нашего нынешнего пребывания совсем рядом.
Приняв решение, я перевела взгляд на подружку. Она пила кофе, счастливо жмурясь, подрыгивала ногами и время от времени косилась в мою сторону.
— Ну, что? — довольно спросила она, заметив, как я оживилась. — Ох, Славка, как же мне нравится смотреть на тебя, когда ты думаешь! Лицо сразу такое одухотворенное делается, ну чисто секс… как ее… мадонна!
— Сикстинская, Мань. Кажется, пора заняться повышением твоего культурного уровня…
— В музей пойдем? — оживилась подруга. — Дело! Только, чур, в Исторический. Что-то меня на историю нынче потянуло.
— На приключения тебя потянуло, а не на историю, — проворчала я. — В музей не поедем. Там, наверное, суета страшная: менты, эксперты, австрийцы. Все волнуются, ищут чего-то… Нам туда соваться не с руки, мало ли что… Мы так поступим: раз судьбой нам уготовано это благословенное место жительства на ближайшие несколько дней, — я обвела взглядом участок, — мы сейчас наведем здесь порядок, а вечером, когда сотрудники музея разбредутся по домам, навестим некоего Константина Макаровича Онищенко. В Люберцах он живет, совсем рядом.
Весь день мы с Манькой мыли, чистили, убирали, наводили порядок, — словом, обустраивали быт с максимально возможным комфортом. Я съездила в поселковый магазин и на местный рынок, так что с продуктами у нас теперь все было в порядке.
Маруськина приятельница, хозяйка дачи, позвонила, поинтересовалась, как мы устроились, и посоветовала чувствовать себя как дома. Пару раз мне звонил Шурка, спрашивал, где мы и не нужно ли нам чего-нибудь. Уже прощаясь, начальник неожиданно «вспомнил»:
— Да, Ярослава, тут к тебе приятель какой-то заходил.
— Какой еще приятель? — вздрогнула я.
— Ну, а я-то откуда знаю?! — раздраженно бросил Шурик. — Не представился, знаешь ли. Явился, спросил, где ты, и ушел. Ты прекращай это дело, слышишь? Пусть твои дружки к тебе домой ходят, а не на работу. Развела, понимаешь, балаган в офисе…
Ясно, Шурка не в духе. Наверное, клиент не прет, вот шеф и цепляется за что ни попадя. Никакие друзья-подруги никогда ко мне в офис не приходили, если, конечно, не желали приобрести путевку на какой-нибудь курорт. Поэтому сообщение начальника о неожиданном госте повергло меня в легкий трепет. Перебив