Шикарное убежище — мусорный контейнер! И стенки не просвечивают, и жуткий аромат отпугивает неприятеля. Маруся просчитала это мгновенно, заслышав выстрелы в тихом дворике: как раз там она с Ярославой совершала вечерний моцион. Слава небесам, гангстеры промчались мимо укрытия, где затаились подружки, попутно пристрелив парня, за которым гнались. Перед тем как пуля настигла беглеца, тот успел забросить в контейнер пакет с какой-то железкой и документами. Любопытная Маруся не погнушалась прихватить трофей и уже выбиралась из благоухающего тайника, когда смущенную девушку и ее сообщницу повязали бравые представители милиции…
Авторы: Раевская Фаина
недовольное бурчание Шурки, я взволнованно спросила:
— Как он выглядел?
— Я здесь не для того сижу, чтобы твоих ухажеров рассматривать! — окончательно вышел из себя Шурка и отключился.
Боюсь, сегодня моим коллегам придется нелегко. Чтобы выяснить личность таинственного незнакомца, я позвонила Катерине. Голос у Катьки был какой-то пришибленно-испуганный. Видать, гнев начальника уже успел обрушиться на головы наших девчонок.
Через пять минут я получила точное описание лжеприятеля и головную боль в придачу, потому что все приметы указывали на одного из чалдоновцев. Насколько помню, товарищи называли его Жбан.
— Ну вот, началось, — пожаловалась я белому облачку, похожему на пуделя.
— Чего? — это оживилась Маруська, а не пудель-облако.
— Чалдоновец приходил ко мне на работу. Судя по описаниям Катьки, это был Жбан.
— Быстро работают ребятки! Молодцы!
Казалось, Манька искренне радовалась активности бандитов. Меня это насторожило.
— Что это тебя так веселит, интересно? — подозрительно прищурилась я.
— Приятно иметь дело с достойным противником. Да ты не волнуйся, Славик, — миролюбиво произнесла подруга. — Все равно нас здесь не найдут. И потом, какими бы шустрыми и умными чалдоновцы ни были, мы все равно их переиграем. Мозгов-то у нас с тобой поболе будет!
— Уверенность — это хорошо. Если, конечно, она не перерастает в самоуверенность, — вздохнула я.
Мы еще немного поработали, но уже как-то вяло и без прежнего энтузиазма. Мне не давал покоя визит Жбана, а Манька… Она вообще ленива от природы и при любом удобном и неудобном случае старается увильнуть от работы. В конце концов я отправила подругу готовить обед, а сама уселась на кухне и принялась вдохновенно руководить процессом. Маня ужасно злилась и из-за вредности характера все делала наоборот. Результат — подгоревшее мясо, пересоленный салат. Хорошо, что сок нельзя испортить, а то подружка с успехом сгубила бы и его.
— Ну, я наелась, — сообщила Маруська, поглаживая себя по животу. — Славик, ехать-то не пора еще? А то я с удовольствием прилягу.
— Я тебе прилягу! Расслабилась совсем на природе. Давай-ка уберем все да поедем к господину Онищенко…
Октябрьский проспект, где проживал вышеупомянутый господин, являлся центральной улицей Люберец, поэтому нам не пришлось долго искать нужный дом.
Константин Макарович обосновался в обычной пятиэтажке из серого кирпича. Небольшой дворик, беспорядочно засаженный чахлыми деревцами и еще какими-то неопознанными кустиками, тоже безжизненными, жил своей обычной жизнью. В куче песка, символизирующей песочницу, сосредоточенно ковырялись карапузы, за которыми зорко следили две старушки, сидящие тут же, на покосившейся скамейке. Три мужика, шатаясь и громко переговариваясь, шли в направлении коммерческого ларька. Кошки гоняли голубей, собаки — кошек, в общем, жизнь текла точно так же, как и в любом другом дворе, и наше появление ничуть ее не нарушило. Если, конечно, не считать тех самых трех мужиков, с чувством обматеривших всех, «кто ездит тут на своих драндулетах». Мой «Фиат» — вовсе не драндулет, но спорить с нетрезвыми аборигенами я не стала: троица явно недобрала градусов, оттого находилась в агрессивном состоянии.
— Козлы! — не удержалась от комментария Манька. Как ни тихо она высказалась, а один из мужиков ее услышал. Он развернулся по какой-то замысловатой, лишь ему понятной траектории, не удержался на ногах и шмякнулся на асфальт. Уже оттуда донесся его возмущенный вопль:
— За козлов ответишь!
В воздухе отчетливо запахло скандалом. Я с чувством ткнула Маруську под ребра и поспешила предупредить конфликт:
— Извините, пожалуйста. Глупенькая она у меня, лопочет, сама не зная что. И вообще, она никого не имела в виду. Давайте не будем волноваться. Надеюсь, пятьдесят рублей загладят нашу неловкость?
— Стольник, — потребовал пострадавший, который не без помощи своих приятелей вновь занял вертикальное положение.
— Козлы — это серьезное оскорбление, — покачал головой другой мужичок. — Тут сум… суммой меньше двух сотен никак не обойтись.
— Сто, — твердо заявила я, протягивая деньги.
Мужики смекнули, что могут остаться без халявы, выхватили купюру у меня из рук и еще проворнее зашагали к ларьку.
— Мань, ну почему твой язык работает быстрее, чем голова?! Такое ощущение, что весь мозг у тебя в спине или в каком-нибудь другом малоразвитом месте…
— Ладно тебе, Славка. Ну, не сдержалась, подумаешь! С кем не бывает? А алкаши меня страсть как раздражают. Зачем ты им деньги дала? — набросилась на меня подруга.
— Здрасте! Я еще и виновата.
