Фонарь под третий глаз

По голове меня зачем ударили?
— Так ведь мы не знали, что это ты! Решили, что воры нас нашли. Самооборона это чистой воды! Лучше скажи, как ты здесь оказался? — перешла в наступление подруга.
Из рассказа капитана выяснилось следующее. Как и договаривались, вечером он пришел ко мне в полной уверенности, что мы с Маруськой ждем его с нетерпением и обильным ужином. Игнат очень удивился, обнаружив открытую дверь и полное отсутствие хозяев. Волнуясь, капитан пару раз обежал квартиру, заглянул во все шкафы и даже под кровать и в холодильник. Напрасные хлопоты! Тогда он решил подняться к Маньке — вдруг мы, вопреки договоренности, засели у нее? Что творилось в Маруськиной квартире, напоминать не буду — тошно уж очень. Сердце милиционера сжалось в страшном предчувствии. Он быстренько обежал соседей, горя желанием выяснить, куда же подевались его непутевые подруги. Кто-то из соседей видел, как мы поздно вечером, почти ночью, поспешно загрузились в машину и отбыли в неизвестном направлении. Дальше все просто: Игнат с моего телефона, в котором есть функция сохранения последнего звонка, позвонил Маруськиной приятельнице и выяснил адрес дачи. Рассудив, что с нами все в порядке, капитан решил-таки наведаться в Кратово с неофициальным визитом на следующий день после работы. Поскольку рабочее время в убойном отделе не нормировано, милиционер явился в Кратово ближе к ночи. На участке стояла моя машина, света в доме не было, значит, решил Игнат, мы спим. Тревожить наш сон он не стал, тем более что дверь в дом оказалась незаперта. (Все-таки Манька растяпа!) Убедившись, что мы с подружкой мирно сопим в кроватках, Игнат окончательно успокоился и захотел побаловать себя чайком, а потом тоже лечь спать. Да вот беда — сморило беднягу прямо за кухонным столом. Что произошло дальше — известно.
Игнат умолк и, поморщившись, потер рукой пострадавший затылок.
— Больно? — участливо спросила невеста своего покалеченного жениха.
— Шишка теперь будет, — пожаловался тот.
Подружка принялась его утешать, а я, желая загладить нашу вину перед Игнатом, сноровисто собрала для него легкий ужин. Милиционер с удовольствием покушал, сразу подобрел и, нежно глядя на Маньку, промурлыкал:
— Ты хотела о чем-то поговорить?
Маня поперхнулась бананом. Оно и понятно: мы хотели покаяться менту, показать ему копье и объяснить, как оно к нам попало. Теперь копья у нас нет, стало быть, каяться не в чем.
— Мы хотели обсудить с тобой фасон моего свадебного платья. И вообще, поговорить о предстоящем мероприятии, — прокашлявшись, заявила Маруся.
— Да? И больше ничего?
— Больше ничего! — подружка посмотрела в глаза жениху таким чистым и честным взглядом, что даже я на секунду поверила в ее намерения. Игнат тоже поверил, обнял любимую за шею и игриво произнес:
— Ну, пойдем. Обсудим мероприятие!
Манька довольно натурально изобразила восторг, но ухитрилась подмигнуть мне украдкой: мол, порядок, Ярослава, мы его сделали! Парочка, воркуя, удалилась. Уже на выходе я услышала, как капитан, стесняясь, спросил:
— Мань, а зачем эту настраивать… свадхистану?
— Не знаю, — отозвалась Маруся. — Но Славка говорит, помогает.
— Помогает?
— Ага. С правильно настроенной свадхистаной жить легче, а главное, счастье так и прет прямо в руки. А я страсть как хочу счастья…
Слов Игната я уже не расслышала, но, судя по заливистому смеху подруги, жених пообещал ей счастья целый мешок и кучу детишек в нагрузку. Скажу по секрету: четыре сыночка и лапочка-дочка — сладкая мечта нашего капитана. Похвально, конечно, но непонятно, на что он намеревается содержать такой букет цветов жизни? Уж не на милицейскую ли «зряплату»?!
Небо за окном понемногу светлело. Мне вдруг нестерпимо захотелось прогуляться до озера, посмотреть на воду и подумать о чем-нибудь приятном, а может, даже помечтать.
— Все равно не усну, — сказала я вслух, чтобы хоть как-то оправдать внезапный душевный порыв.
В небольшом коридорчике на вешалке обнаружилась мужская куртка. На озере наверняка свежо, поэтому я влезла в нее и вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Едва я оказалась за воротами дачи, как тут же пожалела о своей затее. Во-первых, прохладно, а во-вторых, страшно. Понять, что наступает утро, можно было, только задрав вверх голову. Высокие сосны и еще какие-то деревья с пышной листвой совсем не пропускали робкий свет начинающегося утра. Поэтому выходило, что на небе уже утро, а на земле — еще ночь.
«Может, вернуться?» — с тоской подумала я. С тоской, потому что было стыдно за собственное малодушие. Я упрямо тряхнула годовой и решила не возвращаться. В самом деле, что может со мной